Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

class="a">[495], следовательно, он совершился отнюдь не впоследствии по отношению к договору о браке и отправлению военной помощи в Византию (вопреки указанию Яхьи); но к чему же такое отступление от текста важного источника? Несколько выше (стр. 403) проф. Кирпичников указывает, что Яхья ставит в связь крещение Владимира с его женитьбою на Анне, но так как последнее событие, на основании указанного источника, как мы говорили, могло совершиться лишь после 13 апреля 981 г., то, след., и крещение Владимира должно быть отнесено к этому же сроку; но согласится ли на это защитник летописи? Арабы, говорили мы в другом месте[496], стараются по возможности выделить личное крещение св. Владимира, и внимательное чтение Яхьи показывает, что и этот арабский историк делает попытку разделить между собою такие события, как крещение киевского князя и брак его с Анною.

А что отправление военной помощи из Киева в Византию и женитьба Владимира на византийской царевне были событиями не одновременными и первое из них не составляло прямого результата второго, как предполагает проф. Кирпичников, – это можно видеть и из свидетельства Асохика. Рассказывая под 1000 г. о драке между русскими и иверийцами, Асохик передает, что отряд русов, сопровождавший императора Василия в Армению, состоял из 6000 человек и был выпрошен у Владимира в то время, когда Василий выдал сестру свою замуж за киевского князя. „В то же самое время, – прибавляет Асохик (т. е. во время, когда Анна была выдана за Владимира), – рузы уверовали во Христа“[497].

Почему же Асохик, знавший и сообщавший, что русские помогали Василию в борьбе с Вардою Фокой, решительно ничем не дает понять, что шеститысячный отряд русских и был именно тем военным корпусом, при помощи которого Василий II усмирил бунт и нанес полное поражение своему противнику? Подобное указание было бы самою лучшею аттестацией храбрости русских, обнаруженной и в Армении; но Асохик указывает иной повод появления в Византии 6000 отряда русских – брак Владимира с Анною, следовательно, он различал этот отряд от войска, действовавшего против Фоки. Затем обращаем внимание на то, что Асохик, поставив в непосредственную связь крещение земли Русской с выходом Анны замуж за киевского князя, совсем не упоминает, что в то же время принял христианство и сам Владимир. Слова Асохика, думаем, подтверждают правильность представленного нами понимания известий Яхьи. Проф. Кирпичников, хотя и пользуется этими известями в интересах летописи, но, по крайней мере, не умаляет достоинства самого источника, побуждая тем и других исследователей относиться к его показаниям с должным вниманием.

Не так смотрит на летопись Яхьи г. Матченко. Сам он не пользуется ею; а г. Завитневича осуждает за то, что он „всецело отдался сбивчивым и темным показаниям“ антиохийского араба Яхьи, о качественности которых, замечает г. Матченко, у самого автора (т. е. г. Завитневича) читаем: „Яхья и сам не ясно представляет себе то, что происходило на Руси“ (Т. К. д. ак. 1888 г. янв. с. 133)[498]. Положим, это неправда, будто г. Завитневич всецело отдался показаниям Яхьи; его выводы основаны на известиях „Похвалы“ Иакова, подкрепленных показаниями и других источников и в числе их – Яхьи.

Что касается темноты и сбивчивости в известиях Яхьи, то встретить их у арабского историка по вопросу о времени крещения св. Владимира нисколько не удивительно. Уж если на Руси во время, близкое к эпохе Владимирова княжения, об этом событии передавались разноречивые предания, не более как догадки и предположения, то нужно ли удивляться, что на отдаленном Востоке о нем, об этом событии, знали смутно? Однако, по мнению Яхьи, Владимир крестился дома, следовательно, этот факт был вообще достаточно известен.

Впрочем, г. Матченко неясно представляет себе известия Яхьи и приписывает арабскому историку то, чего у него нет и что составляет гипотезу ученого бар. Розена[499].

Во всяком случае полагаем, что Яхья, хотя и не сообщает точных дат событий из русской истории, дает, однако, возможность проследить порядок этих событий наряду с фактами из византийской истории; при скудости сведений для решения вопроса о времени крещения Руси и эти известия не лишены значения. А вполне неоспоримо то, что показания Яхьи гораздо определеннее и точнее показаний греческих компиляторов – Кедрина и Зонары. Проф. Соболевский, как замечено выше, думает прямо напротив. Признавая показание Яхьи неопределенным, он говорит: „Византийцы Зонара и Кедрин дополняют рассказ Яхьи тою подробностью, что русский вспомогательный отряд прибыл в Византию после женитьбы русского князя на греческой царевне, следовательно, и после его крещения“[500], как будто время отправления этого отряда из летописи Яхьи неизвестно (до брака св. князя) или менее точно определено, нежели у византийцев-компиляторов… Достойно замечания, что проф. Соболевский, строго критиковавший русские источники для определения времени крещения св. Владимира и Руси, по поводу ссылки на Зонару и Кедрина ни слова не говорит об авторитетности этих писателей для сведений из IX–X вв. Можно думать, что это молчанье о компетентности указанных византийцев – не без цели. Что такое на самом деле Кедрин и Зонара?

Относительно достоинства трудов этих писателей высказываем не свое мнение, а мнение проф. Васильевского, специалиста-знатока византийской истории, на компетентность отзыва которого, думаем, смело можно положиться. „Что касается Кедрина, – говорит ученый профессор, – то это есть компилятор компилятора, единственная заслуга которого для нас состоит в том, что он обокрал своего собрата, т. е. Скилиция, вполне и всецело…

Что касается Зонары, – продолжает В.Г. Васильевский, – то и он есть вторичный компилятор, т. е., не имея под рукою подлинных первоначальных источников для времени Василия II, он пользовался тем же Скилицием и отличается от Кедрина только в том отношении, что не переписывает сплошь избранного руководителя, а часто его сокращает, по большей части удерживая все-таки самый стиль и язык подлинника“[501].

Таковы источники, из которых проф. Соболевский берет дополнительные сведения к Яхье. Компетентны ли они? И что сказал бы ученый профессор, если бы известия Кедрина и Зонары оказались вовсе не подходящими к его взгляду?..

Но, отметив, что Кедрин и Зонара дополняют Яхью очень важною подробностью, проф. Соболевский несколько ниже старается унизить авторитет другого современного русскому крещению писателя – Льва Диакона, поставив таким образом греческих компиляторов по достоинству сообщаемых сведений выше двух современных рассматриваемому событию (крещению земли Русской) писателей. Такой критический прием невольно вызывает недоумение!.. „Что двум компиляторам, – говорит проф. Васильевский, – следует давать менее веры, чем одному оригинальному и современному писателю, – это есть положение, против которого ни один опытный и добросовестный исследователь не будет спорить“[502]. Если это положение бесспорно, то что