Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

чем же он мог быть вызван? Г. Матченко понимает не только возможность, но и неизбежность такого недоумения и сам задается вопросом о том, „чем объяснить вторичный поход на Корсунь, когда Владимир возвратил этот город грекам и вступил с ними в близкую связь – и родственную и духовную“? Но предложенный вопрос остается без ответа! Г. Матченко, очевидно, не мог найти никакого сколько-нибудь удовлетворительного разрешения его!..

Но, уклонившись от прямого ответа на поставленный вопрос, г. Матченко указывает лишь на то, что „в обстоятельстве этом (вторичном походе на Корсунь) нет ничего невероятного. Корсунь и прежде еще несколько раз воевали русские, подобно тому как мы неоднократно брали, напр., и потом возвращали Азов, Очаков, Карс и проч. Вторичное взятие Корсуни свидетельствует лишь о том, что родственная и духовная связь с греками не могла остановить Владимира в его непреодолимом влечении на юг и желании все-таки подчинить земли, находившиеся в соседстве с его тмутараканскими владениями“[482]. После этого нельзя не удивляться тому, что киевский князь, имевший „непреодолимое влечение к югу“, взявши раз Корсунь, возвратил ее грекам. Ужели он сделал это в надежде через два года снова завоевать ее? Ведь взятие Корсуни было дело далеко не легкое, в чем Владимир убедился собственным опытом; какая же цель была по завоевании возвращать грекам, если св. князь непременно желал присоединить этот город к своим владениям?! Наконец, нужен был и повод к войне с греками, одно влечение к югу – далеко не важная причина для того, чтобы разрывать только что закрепленные родством мирные отношения. Что касается того замечания, что русские неоднократно брали и возвращали Азов, Очаков, Карс, то оно решительно ничего не говорит в пользу двукратного похода св. Владимира на Корсунь, совершенного в течение только трех лет, и нимало не объясняет ни возможности, ни необходимости такого похода, совсем не касаясь причин, вызвавших его.

Взятие Корсуни князем Владимиром. Миниатюра Радзивилловской летописи

Наконец, нужно обратить внимание на следующее. По Иакову, Владимир „на третье лето“ после своего крещения „Корсунь город взя“. Если это был вторичный поход, предпринятый по „непреодолимому влечению к югу“ и с решительной целью присоединить Корсунь к тмутараканским владениям, увенчавшийся полным успехом, то спрашивается, владели ли после этого русские Корсунью, и если владели, то как долго и когда потеряли ее? Или, быть может, и после вторичного взятия Владимир опять, как и в первый раз, уступил этот город грекам, надеясь когда-нибудь снова завоевать его для округления своих владений. Может ли быть что-нибудь бесцельнее подобной войны?!

Вообще же нет никаких достаточных оснований утверждать, будто у Иакова говорится о двух походах св. Владимира на Корсунь. Крайняя слабость доводов в пользу этого мнения; признание самого г. Матченко, что выражение „Похвалы“ „Владимир „на третье лето (по крещении) Корсунь город взя““ можно понимать и так, как понимают проф. Голубинский, г. Завитневич и вообще лица, доверяющие Иакову; указание защитников летописи – проф. Соболевского и Кирпичникова, что второй поход Владимира на Корсунь через два года после первого – факт решительно невероятный, – все это доказывает, что положение, отстаиваемое г. Матченко, не только слишком шатко, но и не заслуживает никакой веры…

Проф. Соболевский, как мы сказали, и не выступает на защиту неправдоподобной мысли о двукратном походе Владимира на Корсунь; он даже прямо осуждает ее. Но это вовсе не значит еще, что он признает Корсунский поход, по летописи бывший в 988 г., совершившимся, по Иакову, на третье лето крещения св. князя. И этот ученый признает, что в двух местах „Похвалы“, упоминающих о взятии Корсуни, говорится о двух фактах, различных между собою; но верить в существование их скептический профессор предоставляет тем, которые признают авторитетность показаний Иакова. „Что же касается до нас, – рассуждает Соболевский, – то мы позволяем себе высказать предположение, что Иаков, в своем известии о взятии Корсуни на третий год по крещении, дурно воспользовался своим источником, смешав два Корсуня – греческий, и русский, и сообщил о взятии Владимиром греческого Корсуня в то время, к которому в источнике было отнесено основание Владимиром Корсуня на реке Роси, упоминаемого в летописи в XII веке, но основанного, без сомнения, Владимиром вскоре после взятия его греческого соименника“[483].

Словом, проф. Соболевский признает, что „по прямому смыслу“[484] слов Иакова было два Корсунских похода св. Владимира; а в действительности же был один – тот, о котором в „Похвале“ говорится без хронологической отметки при перечислении побед св. князя. Что касается другого похода, отмеченного Иаковом вполне ясно – „на третье лето по крещении“, то, по предположению проф. Соболевского, он составляет результат слишком грубой ошибки автора „Похвалы“.

Конечно, предположения можно делать какие угодно, но только на основании их высказывать другим обвинения, притом нелегкие, не совсем удобно. Область предположений есть, неизбежно, область сомнений, догадок; получаемые таким путем выводы должны быть крайне осторожны. Однако на основании только предположения Соболевский обвиняет Иакова ни более ни менее как в искажении своего первоисточника. На каком же основании делается это? Для правильного суждения о том, как известный автор пользуется своим источником, нужно знать не только сочинение этого писателя, „но и оригинал“, из которого заимствованы сведения. Знает ли Соболевский первоисточник Иакова? Нет. Может ли он уверить, что в нем, в этом первоисточнике, сообщались не те сведения, которые передает автор „Похвалы“? Нет. Даже на вопрос о том, был ли у Иакова под руками письменный источник, нужно отвечать, как мы говорили выше, отрицательно. Можно подумать, что о достоинстве показаний „Похвалы“ проф. Соболевский судит сравнительно с летописью, но, по словам этого же ученого, Иаков при составлении своего сочинения летописью не пользовался; какое же здесь может быть сравнение?

А между тем, на основании только предположения, проф. Соболевский усвояет Иакову действительно грубые ошибки. Писатель „Похвалы“ смешал два города с именем Корсуни – греческий и русский, что как будто неудивительно, но вследствие этого смешения городов он и создал два Корсунских похода св. Владимира. В источнике Иакова говорилось, что на третье лето по крещении св. князь созда Корсунь (на Роси). Иаков был настолько невежествен, что не мог понять, о каком городе здесь говорится – о греческом или русском, не мог догадаться об этом даже из выражения „созда“ (не мог же Владимир создать греческий город, давно уже существовавший?), и так как знал и говорил выше о завоевании Владимиром греческого города, то и переправил „созда“ на „взя“, доставив тем