Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

«и минувшю лету, в лето 6496, иде Володимер с вой на Корсунь»…[452]. Есть ли в этих словах хотя малейший намек на то, что поход Корсунский был предпринят не из Киева? В существе дела мы не желаем безусловно отрицательно отнестись к предположению проф. Соболевского, что св. Владимир выступил против Корсуни из Тмутаракани. Некоторые соображения, основанные на показаниях мниха Иакова и писателей иноземных, приводят к такой мысли. Но на чем основывают подобное предположение защитники летописи? Ведь в этом источнике не имеется для него оснований! Признать в данном случае неточность, неясность, недомолвку летописи по очень важному вопросу и в рассказе очень обширном, где, по-видимому, не могла ускользнуть от внимания повествователя ни одна подробность, но согласятся ли на это защитники летописного рассказа?! Во всяком случае, не подлежит сомнению, что Корсунский поход св. Владимира был предпринят никак не ранее весны 988 г. Допускать какое-нибудь иное предположение значит признавать неправильность летописной хронологии. Проф. Соболевский, хотя и не прямо, признает подобную неточность. А г. Матченко, также защитник летописи, основываясь на вышеприведенных словах ее, подтверждающих, «что промежутка между окончанием религиозного вопроса и началом Корсунского похода не было», говорит утвердительно: «Никакого не может быть сомнения в том, что поход открылся с самым началом 988 года»[453]. Почему же в этом сомневается Соболевский, допускающий, что если этот поход был предпринят из Тмутаракани, то нет основания относить начало его непременно к весне 988 г.? Чем же объясняется такое несогласие защитников летописи между собою?!

Указанное предположение, что Корсунский поход св. Владимира мог быть предпринят из Тмутаракани и раньше весны 988 г., вызывается необходимостью – уместить под одним этим годом все те события, о которых говорится в летописи, что сделать не только нелегко, но и положительно трудно. Для этой же цели – группировки под 988 г. всех событий, сопровождавших крещение св. Владимира и Руси, – проф. Соболевский вынужден, насколько возможно, сократить время осады города Корсуни. Шесть месяцев этой осады, указываемые в «житии Володимера», ученый профессор признает внушающими мало доверия, так как о них не упоминается в летописи. Но в ней, как мы говорили, нет известия и о походе Владимира на Корсунь из Тмутаракани, а годом этого события указан 988-й, следов., предположение проф. Соболевского, рассмотренное выше, по суду его же самого, должно быть признано «внушающим мало доверия», как не подтверждаемое летописью? Ясно, что защитники последней, так сказать, подбирают известия для цели заранее намеченной: одни из этих известий, опираясь на авторитет летописи, они отвергают, но зато строят свои догадки, не имеющие для себя основания в тексте руководства, и при всем том скептически относятся к мнению других исследователей, когда замечают, что это мнение не основано на летописном рассказе[454].

Начальная летопись действительно не указывает продолжительности осады Корсуни, а известие Супрасльской летописи сокращает этот срок, сравнительно с «Житием», на половину, т. е. определяет в три месяца. Но самый ход осады скорее говорит в пользу даты второго источника, т. е. жития, чем первого (Супрасльской летописи)[455]. Корсунцы оборонялись «крепко», несмотря даже на то, что город со всех сторон (и с моря) был окружен врагами, что защита его была непосильна («изнемогаху людье»), так что Владимир, желавший непременно завладеть городом, но вероятно потративший уже много времени на бесполезные приступы, начал грозить гражданам, что он не отступит, хотя бы простоял и три года; но и угроза оказалась напрасною («не послушаша того»). Тогда Владимир решил «приспу сыпати ко граду», но корсунцы разрушали эту работу воинов Владимира – уносили в город насыпаемую землю и тем очевидно сильно затрудняли успех осаждающих; осада таким образом являлась безрезультатною, затягивалась надолго; Владимир продолжал стоять. Наконец, в городе нашелся изменник, который указал киевскому князю средства овладеть Корсунью, перенять воду, которою снабжался город. И корсунцы, истомленные «жажею водною», действительно сдались Владимиру, но без сомнения не вдруг. «Корсунь, как это видно из теперешних развалин, обиловал цистернами, которые могли вмещать значительное количество запасной воды»[456]. И «жажа водная» могла оказать помощь осаждающим только тогда, когда уничтожились и эти запасы воды. Вообще ход осады, как он описан в летописи, прямо говорит за ее продолжительность. За это же говорят и слова Владимира к корсунцам: «имам стояти и за три лета» – слова, вызванные очевидно продолжительными и бесплодными действиями против осажденного города. Защитники летописи сами решительно признают, что осада Корсуни была очень тяжела для Владимира, который, легко смотря на дело завоевания этого города, предпринял поход с очень небольшим войском, так что исторгнула из уст киевского князя молитвенный обет креститься, лишь бы с позором не отступать от осажденной Корсуни[457]. Ясно, что только крайняя медленность и продолжительность осады могла побудить Владимира на такой шаг, как перемена старой, отцовской веры на новую.

Вообще, с точки зрения летописи, не имеется достаточных оснований к тому, чтобы скептически относиться к указанию «Жития», что св. князь «стоя (под Корсунью) шесть месяц». Впрочем, как и указано выше, проф. Соболевский делает лишь попытку отстоять возможность летописной даты крещения киевлян, не настаивая на ее полной справедливости[458].

Г. Матченко поступает не так; он решительно утверждает, что годом крещения Киева должен быть признан 988-й, так как он точно обозначен в летописи: «Дата эта, продолжает г. Матченко, в списке Псковской (первой) летописи (П.С.Р. лет. IV, с. 175–176) проверена и подкреплена сверх того следующими хронологическими вычислениями: „Крещена Русская земля в 9-е лето княжения Володимерова“, т. е. в 988 г.; „от Адама до крещения русского 6496 г.“, (5508+988), „от крещения русского до смерти Владимира 28 л.“; в обоих этих случаях получается тот же 988 г.»[459]. Получается ли этот год во втором случае (из двух последних), по крайней мере по способу вычисления самого г. Матченко, об этом мы имели случай упомянуть выше. Первое указание – «крещена Русская земля в 9-е лето княжения Володимерова» – может иметь значение только в том случае, когда будет принята неправильно указанная в летописи дата занятия Володимером Киева – 980-й год вместо 978-го. Затем неясно, в чем же в Псковской летописи обнаружились проверка и подкрепление летописного года крещения киевлян? Признавая хронологические указания Начальной летописи заслуживающими доверия и исходя из них, Псковская летопись делает лишь то, что вычисляет, на каком году княжения Владимира и от сотворения мира было начато крещение земли Русской, причем год этого события – 988-й – уже дан и признан правильным; какая же может быть его проверка, и где подкрепление?

Вообще же, с точки зрения г. Матченко,