Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

988-й г. как год крещения киевлян потому заслуживает доверия, что указан в летописи. Но если мы примем во внимание, что из самих защитников летописи некоторые не находят возможным признать указанную дату вполне правильной, то поймем, как нетвердо представленное доказательство.

Г. Матченко, однако, твердо держится принятого им мнения и старается устранить все препятствия к его принятию. «Более серьезным и трудным является вопрос о том, мог ли Владимир менее чем в один год успеть: предпринять поход, взять Корсунь, после дипломатических сношений с Царьградом креститься, жениться, возвратиться в Киев и крестить киевлян. Действительно, исполнение всего этого в пределах такого времени, при отдаленности Корсуни и известных обстоятельствах взятия его, кажется невероятным[460]. Эти соображения и побудили проф. Соболевского почти вовсе отказаться от летописного года крещения киевлян. Но г. Матченко делает попытку представить невероятное возможным, начиная ее с вопроса о том, в какую именно пору года и каким способом выступил Владимир в Корсунский поход», и об этом предмете ведет довольно длинные рассуждения. Но мы не последуем за аргументацией автора, которая основывается на «более или менее вероятных предположениях», которым «открывается обширное поле»[461]. Идя путем таких догадок, г. Матченко приходит наконец к предположению, «что Владимир, покончив совещания насчет перемены веры, с небольшой дружиной немедленно же отправился не прямо в Корсунь, а в Тмутаракань, под конец еще 987 г. и уже отсюда предпринял настоящий поход» в самом начале марта 988 г.[462]. Мы уже знаем, что такое предположение не находит себе основания в летописи, которая не оставляет сомнения относительно того, что Корсунский поход был предпринят в 988 г. из Киева. И г. Матченко признает свое предположение смелым, хотя и не заключающим в себе ничего невероятного. Во всяком случае, это не более как догадка, не подтверждаемая тем источником, который его защитниками признается единственно надежным.

Не отрицая продолжительности осады Корсуни, но и не признавая вместе с тем правильным указание «Жития», что осада эта продолжалась шесть месяцев[463], г. Матченко желает сократить срок времени для событий, следовавших за взятием города, и действительно находит, что «переговоры Владимира с императорами насчет брака, устройства церкви, набора священников, необходимым предметов церковных и проч.» «не могли представлять никаких затруднений», не требовали много времени; по крайней мере, так «кажется» г. Матченко[464]. На самом же деле события, как они описаны в летописи, совершались крайне медленно. По взятии Корсуня Владимир отправляет посольство в Константинополь с предложением руки царевне Анне. Василий и Константин, тогдашние византийские императоры, по поводу такого предложения, «быста печальна», задумались, и было над чем: исконные византийские традиции никак не могли одобрить подобного брака[465], заключение его нужно было отклонить, и византийские политики решили предложить киевскому князю перемену веры, в предположении, что языческий князь, каким был Владимир, не решится на такой шаг. Вопреки ожиданию, Владимир дал согласие на принятие христианства, и византийские императоры, volens-nolens, были вынуждены на требование киевского князя касательно их сестры дать свое согласие.

Крещение дружины Владимира в Корсуни. Миниатюра Радзивилловской летописи

Но и тут оказалось немаловажное препятствие – Анна «нехотяше идти» на Русь, «яко в полон», и лучше бы желала умереть дома, чем ехать в незнакомую ей страну. Очень нелегко и положительно трудно было уговорить ее, и братья «едва ю принудиша»[466]. Разве такие события могли совершиться слишком быстро, по крайней мере, без всяких затруднений?..

Мы не будем настаивать на мысли, что каждое предложение и Владимира и византийских императоров вызывало отдельное посольство, что «во время переговоров посольский флот шесть раз должен был переправиться чрез Черное море: из Корсуня в Константинополь и обратно[467], во всяком случае нужно думать, что от киевского князя к византийским императорам посольство отправлялось не раз для точного выяснения условий родственного союза между воюющими сторонами: женитьба Владимира в связи с переменою веры, отказом невесты, нарушением традиционных понятий византийского двора, оказалась делом крайне хлопотливым, которое нельзя было уладить без затруднений и слишком скоро.

Далее г. Матченко предполагает, что Владимир пробыл в Корсуни мало времени, после того как византийские императоры согласились на брак его со своею сестрою Анною. Но ряд таких событий после прибытия Анны в Корсунь, как болезнь св. князя, его медленность в принятии христианства, оглашение с предварительным наставлением в вере, крещение, бракосочетание, обставленное, конечно, с подобающим торжеством, не мог совершиться слишком быстро. А Владимир после крещения решил поставить церковь в Корсуни, что опять заставляет предполагать довольно продолжительное пребывание его в этом городе и уже по принятии христианства. Наконец, сооружение для царевны Анны особой палаты также побуждает думать, что она оставалась в Корсуни немалое время. Во всяком случае, вышедшая замуж за Владимира по принуждению со стороны братьев, „с плачем“ оставившая Константинополь, Анна не могла спешить отъездом в Русскую землю, „яко в полон“, и без сомнения предпочитала лучше подольше прожить хотя бы на окраине своего отечества, несмотря даже на то, что Владимир, как предполагает г. Матченко, „не мог не торопиться возвращением в Киев“[468].

Но, несмотря на все старание сократить продолжительность Корсунского похода включительно до крещения киевлян и выгадать время, г. Матченко должен признать, что этот поход занимает 8-месячный период и начало крещения земли Русской будет падать не ранее как на вторую половину октября, хотя другие защитники летописи находят такой срок для Корсунского похода недостаточным и определяют его от 11 месяцев до года[469].

Однако г. Матченко и сам вполне сознает, что „средина октября или конец его – время довольно позднее, так что крещение в эту пору в реке могло быть опасным“[470], поэтому не лучше ли было отложить его до более удобного времени, например весны или лета 989 г., тем более что и народ нужно было хотя несколько подготовить к перемене веры и ознакомить с истинами христианства? Вообще не странно ли думать, что Владимир заботился ни о чем ином, как только о том, чтобы поскорее окрестить киевлян и сделать это непременно до зимы 988 г.? Ведь эта спешность действия, в существе дела ничем не вызываемая, нужна лишь тем усердным защитникам летописи, которые непременно хотят отстоять полную правильность ее хронологии…

Но г. Матченко спешит уверить своих читателей, что крещение киевлян в конце октября вполне было возможно. „Теперь и всегда, – рассуждает этот автор, – многие купаются вплоть до ноября, и даже в крещенское водосвятие немало является охотников, бросающихся в проруби“ (нельзя ли