Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

этим хуже. Лист появился на столике среди стихов и писем, переходил из рук в руки, а потом исчез. Никто не помнит, откуда взялся.

Король недовольно выдохнул и снова двинулся по галерее. Гаспар пошёл рядом.

— Леклер уже видел?

— Да. Теперь ищет не только типографии, но и людей, которые переписывают такие вещи вручную.

Анри кивнул.

— Хорошо. Завтра расскажешь подробнее.

Гаспар повернул к нему голову.

— Сейчас не хочешь?

Король расстегнул верхнюю застёжку камзола.

— Сейчас я хочу поесть, снять сапоги и хотя бы час не видеть человека, которому от меня что-нибудь нужно.

— Разумное государственное решение.

Анри усмехнулся и продолжил идти.

Через несколько шагов он всё-таки обернулся.

— И Гаспар.

— Что?

— Сегодня больше ничего не находи.

Де Марсан поднял обе руки.

— Постараюсь.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил Анри и пошёл дальше вместе с секретарём.

Гаспар посмотрел ему вслед, убрал копию под камзол и вернулся к кабинету Леклера.

Матье сидел там же. Печатный листок лежал слева, рукописная копия — справа. Между ними появилась новая бумага с несколькими фамилиями, которые он уже успел выписать из старых записей.

Гаспар остановился в дверях.

— Анри велел мне сегодня больше ничего не находить.

Леклер не поднял головы.

— Тогда тебе лучше уйти.

— Вот и я так решил.

Матье придвинул к себе оба листа и продолжил читать. Гаспар подождал несколько секунд, но Леклер уже перестал обращать на него внимание. Тогда де Марсан поправил колпак в руке, прикрыл за собой дверь и пошёл по коридору.

Глава 20. Бертран

Дверь в кабинет Леклера оказалась приоткрыта. Гаспар толкнул её плечом и вошёл без стука.

Матье сидел за столом перед тремя раскрытыми книгами. Рукописная копия из дома Восель лежала отдельно, прижатая к столешнице небольшой чернильницей. Рядом появился список имён, гораздо длиннее того, который Гаспар видел накануне.

— Я надеялся, что за ночь их станет меньше. — Гаспар остановился у края стола и посмотрел на лист.

— Стало, — ответил Леклер, не отрываясь от книги. — Просто появились другие.

Гаспар взял список за угол.

— Прекрасная работа.

— Четверых людей Вийе мы убрали вчера. Ещё двоих проверяют сегодня. По переписчикам пока ничего, ради чего стоило бы вытаскивать тебя из постели.

— Ты переоцениваешь ценность моей постели.

Матье наконец поднял голову. Гаспар уже был в придворной одежде. Колпак де Марсан держал в руке.

— Я оцениваю время своих людей. И не собираюсь тратить его на то, чтобы ты спрашивал каждого писца, почему у него подозрительный почерк.

Гаспар отпустил список.

— Тогда зачем я пришёл?

— Это я хотел спросить.

— Проверить, не раскрыл ли ты заговор без меня.

Матье перевернул страницу.

— Пока нет.

— Хорошо.

Леклер всё-таки поднял глаза.

— Тебя это радует?

— Было бы неприятно узнать последним.

Матье покачал головой и вернулся к книге. Гаспар подождал ещё немного, но стало ясно, что новой фамилии сегодня утром не будет.

— Если найдёшь что-нибудь по рукописным копиям, пришли человека.

— Если найду что-нибудь полезное, пришлю.

Гаспар уже направлялся к двери.

— Я именно это и сказал.

— Нет. Ты сказал «что-нибудь».

Де Марсан задержался на пороге.

— Когда-нибудь я убью тебя из-за одного лишнего слова.

— Сначала проверь, правильно ли ты его понял, — ответил Леклер, перелистывая страницу.

Гаспар вышел и прикрыл за собой дверь.

До обеда у него неожиданно оставалось свободное время. Анри был занят, Леклер ясно дал понять, что мешать ему не следует, а возвращаться к себе только затем, чтобы вскоре снова идти через половину дворца, не хотелось. Гаспар спустился во внутренний двор и направился к западному крылу.

У северных ворот задержали небольшой отряд, и де Марсан обратил на него внимание только потому, что один из всадников начал спорить со стражником.

Спор шёл негромко, но упорно. Стражник требовал бумаги на вьючный сундук, приехавший утверждал, что уже показывал их человеку у первых ворот и третий раз доставать одно и то же не собирается. За его спиной ждали ещё шестеро всадников, две заводные лошади и мул, нагруженный дорожными тюками. Люди были в пыли, кони — в засохшей грязи почти до брюха.

Гаспар сначала даже не замедлил шага.

— Я уже показал вам эту бумагу, — донеслось от ворот. — Если в Бельриве её принято читать по числу дверей, предупредите сразу. Я попрошу писаря сделать ещё десяток копий.

Гаспар остановился.

Голос он узнал раньше, чем человека.

У ворот всадник наконец вытащил из-за пазухи сложенный документ и протянул его стражнику. Потом снял перчатку, провёл ладонью по волосам и повернулся вполоборота.

За прошедшие годы Бертран д’Артан поседел у висков и стал заметно суше лицом. Шрам над правой бровью остался на месте. Как и привычка хмуриться всякий раз, когда кто-нибудь заставлял его заниматься бумагами.

Гаспар подошёл ближе.

— Ты всегда начинаешь знакомство со дворцом со ссоры у ворот?

Бертран обернулся.

Несколько секунд Бертран смотрел на де Марсана молча, затем опустил взгляд на его придворный наряд и колпак в руке.

— Я слышал, что ты сделал карьеру, — сказал д’Артан. — Но люди явно щадили мои чувства.

Гаспар развёл руки.

— Завидуешь?

Бертран вернул стражнику недовольный взгляд, дождался, пока тот наконец отдаст бумаги, и убрал их за пазуху.

— Пытаюсь решить, что было хуже: это или тот кирасирский плащ, который ты не стирал три месяца.

— Его стирал дождь.

— Дождь пытался. Не получилось.

Они пожали друг другу руки. Бертран почти сразу притянул Гаспара к себе и крепко хлопнул по плечу. Де Марсан ответил тем же, после чего д’Артан отступил на шаг и снова оглядел его костюм.

— Бубенчики настоящие?

— Хочешь потрогать?

— Нет. Боюсь, что от этого они станут ещё печальнее.

— Семь лет тебя не видел, а ты всё такой же невоспитанный.

— Значит, хоть один из нас не изменился.

За спиной Бертрана конюхи уже снимали с мула дорожные тюки и небольшой сундук. Один из людей д’Артана спорил, куда отнести оружие, другой пытался доказать дворцовому слуге, что седло оставлять под дождём не следует.

Гаспар кивнул в их сторону.

— Откуда едете?

— С запада. Последние два дня почти без остановок.

— Что случилось?

Улыбка исчезла с лица Бертрана. Он хлопнул ладонью по кожаной папке, висевшей у седла.

— Бумаги случились.

— Сочувствую.

— Два месяца части людей недоплачивают жалованье. Здесь уверены, что отправляют всё. У нас уверены, что получают всё, что присылают. Между этими двумя уверенностями куда-то делись примерно шестьсот экю.

Гаспар посмотрел на папку.

— И ты решил лично привезти недостающие деньги?

— Решил лично привезти расписки тем, кто считает, что я не