Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Грело, — коротко представил его Леклер.

Жюльен задержал на Гаспаре взгляд.

— Королевский шут?

— Сегодня без колпака, — ответил Гаспар.

Корбе быстро взглянул на Матье, словно проверяя, требуется ли смеяться, но тот уже разглядывал лежавшие на столе бумаги.

— Вчера вы показывали моему человеку книгу заказов. Достаньте её.

Жюльен выдвинул нижний ящик. Помимо счетов там лежали связка запасных перьев, несколько перевязанных бечёвкой писем и тонкая тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Корбе пролистал её, сверяясь с датами в верхних углах страниц, затем нашёл нужное место и положил перед Леклером.

Записи были короткими. Имя заказчика стояло не везде: где-то хватало пометки «для мэтра Лорана», где-то значилось только количество страниц, содержание работы и сумма. На нужной дате Корбе записал заказ на двенадцать листов с выдержками из нескольких проповедей. Рядом стояла цена и маленькая отметка о полученном авансе.

Гаспар наклонился над тетрадью, опираясь ладонью на свободный край стола.

— Имени нет.

— Он его не назвал, да оно мне и не требовалось, — ответил Жюльен.

— Часто принимаете заказы от людей, которых вообще не знаете?

Корбе посмотрел на него так, словно вопрос удивил его больше, чем появление Леклера.

— Если человек приносит завещание, договор или письмо, которое потом надо перед кем-нибудь подтвердить, имя нужно. Если просит переписать стихи, молитву, речь или несколько страниц чужого текста и платит сразу — мне какая разница, как его зовут?

Леклер провёл взглядом по записи и коснулся пальцем даты.

— Заказ сделали тринадцатого?

— После полудня, ближе к вечеру.

До вечера у мадам де Восель оставалось трое суток. Гаспар взглянул на Матье, однако спокойное лицо того ясно показывало, что эту часть он уже знал со вчерашнего дня.

— Все двенадцать копий вы сделали сами? — спросил де Марсан.

Жюльен вернул тетрадь ближе к себе.

— А кто ещё? Помощника у меня нет. Работа небольшая: один лист на копию. Начал вечером, утром закончил.

— Двенадцать одинаковых листов за ночь?

— Не за ночь. Я ещё спал. Немного.

Гаспар усмехнулся.

— Значит, сам заказ вас не удивил?

— Нет. Двенадцать копий заказывают не каждый день, но ничего необычного здесь нет.

Корбе закрыл тетрадь ладонью и, немного подумав, добавил, что на прошлой неделе переписывал восемь экземпляров стихов для ужина, до этого — пятнадцать молитв для купеческого братства, а один студент недавно заказал шесть копий речи своего учителя, чтобы отправить родственникам в разные города.

— Если у человека есть деньги и желание заставить других читать одно и то же, работа для меня найдётся, — закончил он.

— А проповеди? — спросил Гаспар.

— Тоже. Особенно если проповедник известный. Иногда дамы хотят сохранить хорошую речь, священники посылают тексты знакомым, кто-то просто собирает такие вещи.

Леклер поднял взгляд от тетради.

— После Валона таких заказов стало больше?

Жюльен ненадолго задумался.

— Стало. Раньше два-три за месяц, теперь пять, может шесть. Но половина — обычные молитвы и речи, которые можно спокойно услышать в церкви.

— А тексты о короле?

— Смотря что считать такими текстами. Государя упоминают в проповедях, речах о мире, войне, налогах.

Гаспар кивнул на Матье.

— Те, после которых этот человек снова окажется у вас в комнате.

Жюльен посмотрел на Леклера.

— Тогда придётся начать читать внимательнее.

Матье оставил замечание без ответа.

Гаспар достал из внутреннего кармана сложенную копию, сделанную с тетради Софи, и разгладил её на свободном участке стола.

— Посмотрите сюда.

Корбе склонился над листом. Сначала пробежал глазами первые строки, затем вернулся к началу и прочитал уже медленнее. На середине его взгляд задержался.

— Да, — произнёс он наконец. — Эти выдержки были в том заказе. Здесь не всё, но порядок тот же: сначала Сен-Жер, потом ещё несколько фраз, затем Доминик.

Леклер придвинул лист ближе.

— Уверены именно в порядке?

— Да. Двенадцать раз перепишешь — запомнишь.

Гаспар указал на строку о повиновении государю.

— Это тоже было?

Корбе прочитал фразу ещё раз.

— Было. Если ваша копия точная, то почти слово в слово.

— Точная.

Жюльен кивнул, но Гаспар не убрал руку с листа.

— Почему именно эту фразу вы запомнили?

Корбе потёр большим пальцем костяшку указательного, затем потянулся за пером.

— Потому что предложил её поправить.

Леклер поднял голову.

— Что именно?

— Порядок слов. Она была тяжёлая, особенно если читать вслух. Не безграмотная, просто неудобная.

Жюльен взял чистый обрезок бумаги и быстро написал несколько слов, переставив их местами.

— Вот так звучало бы легче. Смысл не меняется.

— Заказчик согласился? — спросил Гаспар.

— Нет. Сразу сказал ничего не трогать.

Корбе положил перо возле чернильницы и попытался вспомнить точнее.

— Кажется, сначала сказал: «Не меняйте». Потом добавил, чтобы переписывал так, как принесли. Я ещё спросил про имена, потому что иногда люди хотят только сами выдержки без указания автора. Он сказал оставить.

Гаспар взглянул на Матье.

— Значит, ему было важно, чтобы эта фраза оставалась рядом с именем Доминика.

— Не отвечай за свидетеля, — сухо сказал Леклер.

— Я не отвечаю. Я складываю два факта.

Жюльен перевёл взгляд с одного на другого и поднял руку.

— Если поможет: зачем нужны имена, он не объяснял. Только сказал не убирать их.

Матье кивнул.

— Вот это и оставим.

Гаспар покосился на него.

— Не представляю, как ты вообще разговариваешь с людьми наедине.

— Быстрее, чем с тобой.

Корбе усмехнулся, но почти сразу посерьёзнел, когда Леклер снова повернул к нему копию.

— Оригинал, который принёс заказчик, был рукописным?

— Да. Один лист с обеих сторон.

— Исправления на нём были? Зачёркнутые слова, вставки на полях?

Жюльен некоторое время смотрел на стол, вспоминая.

— Кажется, нет. Я бы заметил, если бы пришлось разбирать правки. Текст был чистый.

Гаспар перестал улыбаться.

— То есть не запись, которую делали прямо во время проповеди.

Корбе покачал головой.

— Этого я не знаю. Могли сначала записать как угодно, а потом переписать начисто.

Леклер слегка кивнул.

— Почерк помните?

— Хороший, ровный. Не писарская красота, просто человек привык держать перо. Между выдержками одинаковые промежутки, имена вынесены отдельно. Лист выглядел подготовленным, а не случайно набранными заметками.

— Тем же почерком писал заказчик?

— Не знаю. При мне он ничего не писал.

Жюльен уже собирался отойти от стола, но остановился.

— Хотя сам текст он, похоже, знал.

Матье сразу поднял глаза.

— Почему?

— Из-за той же фразы. Оригинал лежал передо мной, а заказчик стоял почти у двери. Когда я предложил переставить слова, он сразу отказался. Не подошёл к столу, не спросил, какое место имею в виду.

— Мог просто запрещать любые изменения, — заметил Леклер.

— Мог, — согласился Корбе. — Но фразу