Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

там на ночь. Был местный священник, двое торговцев и какой-то офицер, тоже ехавший через город. Сначала говорили про Валон, потом про проповедников.

Гаспар перестал резать сыр.

— Каких?

— Сен-Жера называли. Ещё одного… Доминика.

Бертран заметил, как изменилось лицо друга.

— Знакомое имя?

— Продолжай.

Д’Артан нахмурился, пытаясь восстановить разговор.

— Священник спорил с офицером. Тот утверждал, что Доминик будто бы сказал: если приказ государя идёт против истины, человек имеет право не повиноваться. Или обязан. Дословно я не помню.

Гаспар положил нож.

— Когда это было?

— Шесть или семь дней назад.

— Кто произнёс первым?

Бертран посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень.

— Тогда зря я пил.

Он отставил кубок и потёр ладонью подбородок.

— Кажется, офицер. Хотя спор первым начал священник.

— Имя офицера?

— Не знаю.

— Полк?

— Тоже.

Гаспар нахмурился.

— Бертран.

— Я тогда не знал, что через неделю ты устроишь мне допрос из-за разговора в трактире. — Д’Артан развёл руками. — Лет сорока, дорожный плащ, короткая борода. Таких на западе сотни.

— Откуда ехал?

— Кажется, из столицы.

Гаспар посмотрел на него внимательнее.

— Почему «кажется»?

— Кто-то за столом жаловался на дорогу от Бельрива. По-моему, он. Мог быть и торговец.

— Фразу совсем не помнишь?

Бертран покачал головой.

— Смысл был примерно такой: король может требовать повиновения в мирских делах, но не вправе заставлять человека поступать против истины.

Гаспар откинулся в кресле.

— И что ты сказал?

— Что если они продолжат орать, хозяин выгонит нас всех на улицу.

Де Марсан усмехнулся.

— Полезный вклад в богословие.

— Потом священник спросил, считаю ли я Анри хорошим королём.

— И?

Бертран взял кубок и несколько секунд смотрел на него, прежде чем ответить:

— Сказал, что видел, как он стоит под стрелами рядом с людьми, которых мог отправить вперёд одного за другим. Мне этого достаточно, чтобы не обсуждать его с человеком, имя которого я даже не знаю.

Гаспар ничего не ответил. Бертран сделал глоток и посмотрел на него.

— Теперь расскажешь, почему тебя так заинтересовал Доминик?

— Кто-то печатает слова, которых он не говорил.

— Про неповиновение?

— В том числе.

Д’Артан нахмурился.

— Значит, то, что я слышал…

— Может быть тем же. Может быть обычным пересказом. Пока не знаю.

— На западе я никаких листков не видел.

Гаспар подался немного вперёд.

— А кто-нибудь говорил, что видел?

Бертран задумался.

— При мне — нет.

Де Марсан взял со стола орех и некоторое время перекатывал его между пальцами.

— Монтег всё-таки не столица.

— И не конец света.

— Но слова туда уже дошли.

Бертран наблюдал за ним с лёгкой усмешкой.

— Вот теперь вижу, зачем тебе колпак.

Гаспар поднял голову.

— Что?

Д’Артан указал на край стола.

— Раньше после такого разговора ты бы уже искал офицера с бородой. Теперь сидишь и думаешь, сколько дней понадобилось словам, чтобы добраться до Монтега.

— Бороды слишком распространены.

— Прогресс.

Гаспар бросил в него орехом. Бертран поймал его одной рукой и рассмеялся.

В дверь постучали.

Оба замолчали.

— Входи, — сказал Гаспар.

На пороге появился молодой служащий Леклера — тот самый, который накануне записывал поручение о частных переписчиках. Увидев Бертрана, он на секунду задержался, но сразу же обратился к хозяину комнаты.

— Господин де Марсан. Господин Леклер просил передать вам это.

Он протянул сложенный вдвое лист.

Гаспар взял записку.

— Ответ нужен?

— Нет. Господин Леклер сказал, что увидится с вами утром.

— Хорошо.

Служащий поклонился и вышел. Гаспар дождался, пока дверь закроется, и развернул бумагу.

Леклер писал коротко.

Нашёлся писец, который около недели назад получил заказ на двенадцать рукописных копий подборки из проповедей. Человека уже проверяли, но пока не трогали. Утром Матье хотел поговорить с ним вместе.

Гаспар перечитал записку.

— Плохие новости? — спросил Бертран.

Де Марсан сложил бумагу пополам.

— Пока просто работа.

Бертран посмотрел на него ещё секунду, но спрашивать, какая именно, не стал. Вместо этого допил вино и поднялся.

— Мне пора. Если утром Морне действительно отправит деньги, хочу проверить обоз до выезда.

Гаспар тоже встал.

— Ты завтра уезжаешь?

— После полудня. Если ваша канцелярия не придумает причину держать меня здесь ещё неделю.

— Не недооценивай её.

Бертран надел перевязь, затем снова заметил лежавший на столе колпак Грело. Он взял его, повертел в руках и заставил один из маленьких бубенчиков тихо звякнуть.

— Всё равно тебе не идёт.

Гаспар забрал колпак.

— Завтра надену два.

— Тогда уеду до завтрака.

— Деньги не получишь.

Бертран усмехнулся, пожал ему руку и вышел, прикрыв за собой дверь.

Гаспар вернулся к столу. Записка Леклера лежала рядом с двумя пустыми кубками. Он сложил её ещё раз, убрал под лежавшие на краю стола бумаги и начал собирать посуду в сторону, освобождая место. Свечи уже оплывали, в камине оставались только красные угли.

Глава 21. Двенадцать

Комната Жюльена Корбе находилась над переплётной мастерской в одном из узких домов неподалёку от книжных лавок. С улицы к ней вела деревянная лестница, такая тесная, что Леклеру пришлось подниматься первым, а Гаспар шёл следом, почти касаясь плечом стены. Снизу тянуло кожей, горячим клеем и воском; на втором этаже запах менялся — здесь сильнее чувствовались чернила, бумажная пыль и то особое сухое тепло, которое бывает в помещениях, где много книг и редко открывают окна настежь.

Матье постучал. За дверью что-то задели, послышался торопливый шорох, затем щёлкнула задвижка. Открыл худощавый мужчина лет двадцати восьми, с закатанными до локтей рукавами и тёмным пятном на правой щеке. Судя по размазанному краю, чернила он уже пытался стереть и только сделал хуже.

— Господин Леклер. Я думал, вчера уже всё рассказал вашему человеку, — сказал он, отступая и освобождая проход.

— Рассказали. Сегодня попробуем вспомнить то, о чём он не спросил.

Корбе вздохнул, но спорить не стал и пропустил их внутрь.

Комната одновременно служила ему спальней и мастерской. Длинный стол возле окна был заставлен чернильницами, песочницами, коробочками с перьями и стопками бумаги разного цвета и качества. На деревянной стойке сушились свежие листы, под стеной лежали три книги без переплёта, а кровать в дальнем углу почти исчезла под тетрадями. Свободным оставался только небольшой участок у изголовья, достаточный, чтобы ночью туда поместился один человек.

Жюльен снял со второго табурета кипу страниц и переложил её на кровать.

— Садитесь, если найдёте куда поставить ноги.

Гаспар оглядел пол, где возле стола лежали два свёртка бумаги и корзина с обрезками.

— Пожалуй, постою.

Сегодня на нём не было одежды Грело: простой тёмный дублет, короткий плащ и шпага делали его одним из множества дворян, которых можно было встретить в этой части столицы. Корбе снова