Девушка с ножом - Одри Блейк

фалангу. Кость со стуком упала в металлическую чашу. И как раз в тот момент, когда Нора уже отчаялась услышать еще хоть словечко, низкий голос Дэниела долетел через всю операционную до ее заждавшегося уха. – И надолго ты хочешь уехать?

– Ну, так далеко я не загадывала. Может, на год? – Желудок у нее вдруг скрутило и подвело, словно нутро пыталось извергнуть напряжение подобно тому, как пьяный извергает спиртное.

– Но за год ты не сможешь получить полное медицинское образование, – возразил Гибсон, согнувшись и повернувшись так, словно старался не подпускать ее к себе.

– Но я же начинаю не с самых азов. – Нора убедилась, что он поглощен пристраиванием на место воскового муляжа, и только потом кончиками пальцев смахнула слезы и вытерла руки о юбку.

Дэниел перестал работать и опустил голову.

– Ты действительно хочешь бросить нас? – спросил он.

Горечь, скрытая в его обвинении, прожгла ее чуть не насквозь, даже пальцы задрожали.

– Вы сами меня прогоняете.

– Всего лишь в деревню к родне миссис Фиппс. А не на другой конец света. – Он отложил скальпель и устремил на девушку полный боли взгляд. Впрочем, ее глаза туманила не меньшая боль, только она не знала, понимает ли Дэниел ее чувства.

– В Суффолке мне совершенно нечего делать. – Нора повысила голос. – Я не смогу там работать, а если я не могу работать, то и жить не могу. Вот ты поменял бы хирургические швы на вышивание гладью? Стал бы ухаживать за цветами вместо пациентов? Мне нечего делать ни на побережье, ни на маяке. Впрочем, в Лондоне мне тоже больше делать нечего!

Дэниел отшатнулся. Она ни разу не видела у него такого выражения лица: ни когда Гарри их предал, ни когда Гибсон потерял место в больнице, ни когда его репутация разлетелась вдребезги.

– Совсем нечего? – дрожащим голосом уточнил он.

– Дэниел, я вовсе не имела в виду тебя. Или доктора Крофта и миссис Фиппс. Тебе ли не знать, как я люблю… – Слова повисли в воздухе, встреченные волной горечи, накрывшей его лицо.

– А что я должен знать? – Дэниел оторвал кусок кетгута и, вдевая его в иглу, отрывисто бросил: – Только вчера незнакомец из Италии заявился к нам в дом, а ты уже готова отправиться с ним в плавание!

– Не с ним! И не ради него. Ради меня самой. Я не могу провести всю жизнь, притворяясь дурочкой. Мне невыносимо, как на меня смотрят в Лондоне. В Болонье такого не будет.

Гибсон молча наложил оставшиеся несколько швов, а когда снова заговорил, голос был ледяным.

– Хорас стареет. Ты знаешь, что сердце у него хуже, чем должно быть в его возрасте. И собираешься бросить Крофта одного после всего, что он для тебя сделал?

Впрочем, переживания Дэниела не заслоняли его мастерства: стежки по тыльной стороне ладони мистера Вилемса были выполнены идеально.

– Так ведь Хорас сам хочет отправить меня из Лондона! Какая разница, уеду я поездом в Суффолк или пароходом на континент? – От волнения небрежно заколотые волосы рассыпались, и тяжелая прядь упала на лицо. Девушка отбросила ее тыльной стороной запястья и склонилась над своей работой, бормоча: – Не притворяйся, будто возмущаешься из-за доктора Крофта. Несколько дней назад ты думал, что я люблю Гарри. А теперь ревнуешь к профессору Перре. Будь я хоть вполовину такой ветреной, какой ты, похоже, меня считаешь…

Дэниел уронил руку мертвеца на стол.

– Ты слишком невинна, и это делает тебя легкой добычей. Ты хоть собиралась посоветоваться со мной?

– Именно этого я и хотела, – бросила она в ответ. – Посоветоваться.

– Просто поставив меня перед фактом, что намерена пересечь пролив и поселиться в Италии? Мне казалось, у нас есть совместное будущее. Разве у меня в таких вопросах нет права голоса или выбора? – Голос у него окреп, гнев сменился другой эмоцией, которую Нора не сумела определить.

– Выбор, говоришь? Право голоса? – Она сверкнула глазами. – А вы с доктором Крофтом и миссис Фиппс, намереваясь сплавить меня в Суффолк, оставили мне выбор? А Гарри, принявшись разоблачать нас перед всеми, дал нам право голоса? Королевская коллегия тоже не предложила альтернативы, когда запретила мне работать, причем письмо было адресовано доктору Крофту. И вы еще смеете жаловаться? Между нами нет ни согласия, ни взаимопонимания. – Она ждала, что Дэниел начнет громко возражать, и готова была сражаться и дальше, но он вместо этого опустил голову и уставился на покрытый пятнами пол операционной. Повисшая вдруг тишина разбилась о застывшие стены, сотрясая воздух, точно церковный колокол. Труп лежал между ними в безмолвном сочувствии.

Когда Гибсон заговорил, его речь звучала как набор слов, каждое из которых он ритмично, по одному слогу за раз прибивал к месту неестественно бесстрастным тоном.

– Я не хочу, чтобы ты считала профессора Перру единственным человеком, способным сделать тебе интересное предложение. Изволишь услышать мою альтернативу Болонье? – Он повернулся к ней с непроницаемым лицом, с которого схлынула прежняя ярость. – А если я попрошу тебя стать моей женой, ты останешься здесь, в Англии? Забудешь о Болонье? Через несколько месяцев, когда страсти улягутся и ты вернешься из Суффолка, мы поженимся, если, конечно, ты не против и дальше вести домашнее хозяйство в доме Хораса. Со временем, когда у меня появится своя клиника, мы купим собственное жилье.

У Норы перехватило дух, ребра заныли, а грудь сдавило, словно обручем. Дэниел тут же воспользовался ее замешательством, взял за руку и притянул к себе, склонив голову, чтобы его шепот проникал ей прямо в ухо, заставляя шевелиться волоски на шее.

– Я никогда не попрошу тебя оставить работу. Ты станешь медсестрой в моей клинике и сможешь помогать мне со вскрытиями и исследованиями, и к черту проклятую Королевскую коллегию хирургов. – Дэниел мягко провел рукой вверх по позвоночнику между лопатками и нежно обнял ладонью затылок. – Не уезжай в Италию. Выбери жизнь со мной, – прошептал он, а затем накрыл ее губы своими. Его руки скользили по спине и талии Норы, заставляя напрочь забыть и о вопросе, и обо всем на свете, пока Дэниел наконец не оторвался от нее, чтобы спросить: – Так ты согласна?

Его прерывистое дыхание причиняло Норе почти такую же боль, как собственная нерешительность, которая парализовала язык, останавливая ответ, еще совсем недавно слетевший бы легко и непринужденно. Девушка облизнула губы.

– Я бы очень этого хотела. – Хотела мучительно, отчаянно, но все же вынуждена была спросить: – А нельзя получить и то и другое?

* * *

Гибсон оцепенел, будто его погрузили в ледяную ванну. Нервы на мгновение сковал парализующий холод. Он ждал, что Нора все-таки одумается и пойдет на попятный, но она лишь снова