Девушка с ножом - Одри Блейк

растением. Конечно, ужасно, когда чешется все тело, но, думаю, дальше не станет хуже, а через несколько дней зуд совсем пройдет. Чтобы уменьшить сыпь, каждый день мой сестру холодной овсяной водой. Мешочек овса я тебе дам. – И для пущей уверенности добавил: – Ты молодец, вовремя привел ее сюда. Кстати, у меня есть мазь, которую мы можем испробовать.

Смазывая пораженные участки, Гибсон попытался разговорить упорно молчащую девчушку. Та следила за каждым его движением, и несколько раз ее пальцы тянулись к мази, пока Дэниел наконец не предложил ей взять немного. Малышка осторожно набрала капельку снадобья на палец и понюхала с пытливым и смышленым видом. Большие темные глаза и гладкие волосы кое-кого напомнили молодому человеку. Возможно, и у них с Норой когда-нибудь…

– Чем будешь заниматься, когда вырастешь? – спросил он у маленькой пациентки, пока они вместе мазали ей руку.

Девочка обдумала его вопрос, еще немного помолчала и только потом ответила:

– Пойду работать на мельницу.

Наконец Гибсон улыбнулся, снял малышку со стола и попрощался с обоими детьми. Закрыв за ними, он прислонился к двери и вздохнул. Ему представилось, как Нора наверху спорит с Хорасом или водит пальцами по пыльному глобусу вокруг Пиренейского полуострова и бирюзового Средиземного моря и глаза ее расширяются от предвкушения новых возможностей. Ведь для нее решение остаться, чтобы вести хозяйство и стирать его белье, стало бы таким же тусклым и безотрадным, как и мельница для той маленькой девочки. Он вернулся мыслями к годам, проведенным в Сорбонне, к бессонным ночам, французским девушкам, собственным пьяным выходкам в компании американских студентов. У Норы будут собственные приключения на холмах Италии, где вино течет рекой, а ее белую кожу смуглые итальянцы сочтут за чудо. Гибсон отогнал от себя мучительные образы и пересек операционную, чтобы закрыть баночку с мазью и вернуть в аптеку. Он уже пытался умолять Нору. Поцеловал и сделал предложение. Но получил отказ.

Дэниел прижал руку к виску. От таких мучений не бывает мази. И винить некого, кроме самого себя. Он позволил себе ощутить укол сожаления, которое отравой начало оседать в душе, а потом еще раз вздохнул, успокоился и, взяв веник, принялся сметать грязь, упавшую с детской обуви.

Глава 34

После неудачного разговора с Дэниелом Нора уже почти не надеялась, что Хорас спокойно ее выслушает. Подхлестывая себя, на пределе сил она загнала наставника в угол в библиотеке и попыталась говорить с уверенностью, которой не ощущала. Остановившись в нескольких футах от Крофта, она твердо произнесла заранее заготовленную фразу:

– Я решила поехать в Болонью, чтобы своими глазами убедиться, так ли там здорово, как обещает профессор.

Наставник постучал по странице и что-то проворчал. Ей пришлось повторить, прежде чем он поднял взгляд, а затем подождать еще, пока собственные мысли не выветрятся у старика из головы и не освободят место для ее заявления. Наконец доктор Крофт нахмурился и досадливо сморщил нос.

– Сейчас мне некогда. Возможно, через несколько лет.

– Вам? – переспросила Нора в замешательстве. – Да нет же. Я вовсе не имела в виду, что вам нужно бросить работу и сопровождать меня. Я поеду туда одна и поступлю в университет.

– Немыслимо. – И Хорас недобро рассмеялся.

Девушку захлестнула волна ледяного разочарования.

– Но вы же сами сказали профессору Перре, что идея блестящая!

Хирург стиснул зубами трубку.

– Да, блестящая, только сейчас не время. – Он пренебрежительно махнул рукой. – И как я буду без тебя управлять клиникой? Несколько месяцев еще можно продержаться, но год, а то и два… Ты нужна здесь.

– Я пленница? – тихо спросила девушка.

Доктор Крофт разжал губы, и незажженная трубка упала ему на колени. Если бы Нора не сталкивалась всю жизнь с его вспыльчивым характером, то сейчас вздрогнула бы, когда он вскочил и рывком повернулся к ней лицом, а бумаги, рассекая воздух, в беспорядке разлетелись по полу.

– Следовало бы хорошенько отругать тебя за такие слова.

– И я не стала бы вас винить, – согласилась она. – Швыряться своими трудами вас может заставить только очень сильное потрясение. – И оба посмотрели на разбросанные листы. – Я действительно решила поехать. Запрете меня здесь, где я считаюсь преступницей, или упрячете в Суффолк, где нет ничего, кроме банальных развлечений? Чего вы хотели бы для меня?

Крофт прищурился и, двинувшись вперед, рявкнул:

– Хочу, чтоб ты вернулась к работе!

– Сэр, так и я хочу того же, но шансов на это больше нет! Меня оклеветали. От всего отстранили. Всё запретили. За мной наблюдают. – Слезы никогда не трогали воспитателя, однако Нора уже не могла удержаться и плакала навзрыд.

– Это пройдет, – пробормотал наставник, но девушка не поняла, имеет он в виду ее идею уехать или ее позор. И в молчаливом несогласии покачала головой.

– Мне пора в клуб. – Доктор Крофт собрал бумаги и прошел мимо нее, но она шагнула в сторону, встав между ним и дверью.

– А вот чего я совсем не хочу, так это упустить свой единственный шанс, и если так и случится, я вас никогда не прощу.

Он сдвинул брови, угрожающе нависшие над глазами, и на мгновение у Норы перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула.

– Будь я мужчиной, вы бы разрешили.

– Я больше десяти лет потратил на твое обучение, и сейчас вот так просто отдать тебя…

– …Было бы еще одним из многих проявлений вашей доброты ко мне.

Хорас вздрогнул.

– Меня ждет доктор Томпсон.

Правда это или просто предлог, Нора сказать не могла. Она не двинулась с места, пока входная дверь не закрылась, но не с обычным для доктора небрежным хлопком, а со зловещим тихим щелчком. Некоторое время спустя – девушка не знала, прошли секунды или минуты, – ее вывела из оцепенения миссис Фиппс, внезапно положив руку на плечо.

– Пойдем-ка, милая, выпьем по чашечке чаю.

Нора медленно сосредоточилась на экономке, словно приходя в себя после эфирного сна.

– Нет, спасибо. У меня тут уборка, и я хотела бы закончить ее в одиночестве.

Сжав губы и до скрежета стиснув зубы, она поднялась на чердак и собрала огромную кучу мусора, дабы никто не догадался, как тяжело у нее на сердце. Когда стемнело, Крофт и Гибсон продолжали играть с ней в прятки, поэтому Нора с помощью слуги вытащила мусор в сад за домом и подожгла его. Скрестив руки, она смотрела, как вспыхивает и разгорается костер, а затем вернулась в дом, покрытая пылью и пропахшая дымом. Девушка попросила принести к себе в комнату бадью с горячей водой, после чего заперлась, погрузилась в исходящую паром воду и долго сидела, наблюдая, как лопаются и исчезают мыльные