Девушка с ножом - Одри Блейк

свирепостью полуголодной дворняги. Стоило их прогнать, как они тут же возвращались и снова принимались кусать ее. Девушка села за туалетный столик, извлекла пять аккуратно сложенных шпилек и принялась расчесывать волосы, но это занятие не помешало ей перенестись в воображаемую операционную, где она стояла посреди толпы студентов и делала выборочные заметки на английском из потока лекций по-итальянски. Даже представить такое было непросто, а уж экзамен по французскому и латыни вымотал бы ее до предела. Но она верила, что с итальянским быстро справится… к тому же человеческие тела везде одинаковы, а другие студенты могут поделиться с ней конспектами. Если бы удалось поехать в Болонью, она бы училась с утроенной силой.

Сердце бешено заколотилось, пришлось даже положить руку на грудь. Профессор Перра ясно дал понять, что и в Болонье студентки – явление нечастое, но его спокойная уверенность в том, что они вовсе не изгои, ее взволновала. В Болонье она могла бы с гордо поднятой головой пройти по залитой солнцем, знойной итальянской улице в тихие университетские залы с высокими потолками, сжимая в руке докторский саквояж, где лежат заточенные, отполированные и блестящие щипцы, скальпели и ранорасширители. На лекции можно было бы оторваться на минуту от конспектов и поймать взгляд такой же студентки. Незнакомка могла оказаться невзрачной, робкой и чрезвычайно умной или смелой, блестящей и кокетливой. Да пусть будет какой угодно, лишь бы женского пола, ведь тогда у нее всегда можно найти сочувствие и понимание. Кем бы ни была эта воображаемая другая женщина, Нора видела в ней себя – ту, кем она могла и больше всего на свете хотела стать.

* * *

Перед самым рассветом Нора нашла Дэниела в операционной. Что принесли очередное тело, девушка слышала даже из своей комнаты. Лечебница закрыта, и, если кто-нибудь еще придет, она может незаметно скрыться в одной из пустых палат для выздоравливающих.

– Ты был очень занят последнее время, – тихо произнесла девушка, проскользнув в операционную.

Гибсон, согнувшись чуть ли не пополам, стоял над мистером Вилемсом, их частым пациентом, чью кожу уже начали покрывать темные пятна, хотя цвет некогда волевого лица свидетельствовал, что умер мужчина совсем недавно. Как быстро они после кончины становятся непохожими на себя! Впрочем, грудную клетку Дэниел вообще не вскрывал, а лишь взрезал кожу на тыльной стороне правой руки трупа, от среднего пальца до запястья.

Молодой человек послал Норе усталую улыбку.

– Я не провожу настоящего вскрытия. Просто умолил госпожу Вилемс позволить мне взглянуть на руку ее мужа. А взамен пообещал привести труп в порядок и через несколько часов вернуть в лучшем виде. – Он нахмурился, сам удивляясь тому, что сказал, но поправляться не стал.

– Помощь нужна?

Дэниел покосился на стеклянные стены, но девушка уже убедилась, что шторы опущены.

– Знаешь, мне хотелось бы заменить фаланги среднего пальца восковыми палочками. Так я смогу сохранить внешний вид руки, не пугая его жену. Ты не могла бы отрезать нужные части?

– Зачем тебе его кости? – Нора удивленно подняла брови. В отличие от Хораса, Дэниел не имел привычки собирать косточки в качестве диковинок и образцов.

– У него был артрит. Мучительная болезнь терзала беднягу не один десяток лет, и пальцы полностью деформировались. Кстати, когда мы отрежем фаланги, кисть придется восстановить так, чтобы она выглядела как при жизни: скрюченной и нерабочей.

Пальцы девушки дернулись, словно по своей воле пытаясь коснуться раскрытой ладони покойника, почувствовать натяжение сухожилий.

– Я хочу понять, в чем суть артрита. Ведь при этом недуге человека мучают страшные боли, а мне нечем их облегчить, кроме теплых припарок, – пояснил Гибсон. – Вот я и подумал, что если бы провести более тщательное исследование…

Нора подошла к нему и провела ладонью по его окровавленной руке, задержавшись на изуродованных костях покойника. Пальцы влюбленных встретились, соприкасаясь одновременно с жизнью и смертью, и по телу Норы пробежал трепет, скатился по плечам и растекся по ногам, и не только от возможности снова поработать за анатомическим столом. Она была здесь с Дэниелом, и запах его кожи был для нее сильнее, чем запахи крови или мыла.

Девушка закрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Она пришла сюда не искать сочувствия или предлагать помощь.

– Нора…

Покачав головой, она отдернула руку и принялась искать в ящике воск.

– Передай мне вон тот скальпель побольше.

Дэниел вложил инструмент ей в руку. Она позволила себе несколько минут поработать молча, стоя спиной к Гибсону, а потом набрала воздуха в грудь, готовясь заговорить.

– Как бы ты отреагировал, если бы я сказала, что не хочу ехать в Суффолк? – Затянутые шторами стеклянные стены отражали ее голос от каменного пола, и он громким эхом звучал у нее в ушах.

– Я бы сказал, что тоже не хочу расставаться с тобой из-за Суффолка, но у нас нет выбора.

Воск угловатыми обломками упал на столик, за которым она работала. Нора смотрела на них, пока они не начали плавиться.

– А профессор Перра считает, что выбор у меня есть. – Она заставила себя посмотреть Дэниелу в лицо, и его недоверчивый прищур едва не сбил ее с толку. – Он приглашает искренне. И очень настойчиво.

Выражение на лице Гибсона было заученно вежливым и скрывало презрение, но она все поняла по напряжению в щеках и шее.

– Я более чем в курсе.

Нора молча ждала, уловив в его словах неожиданную враждебность.

– И больше тебе нечего сказать? – тихо, едва ли не шепотом, произнесла она наконец.

– Мне не нравится, что он пытается убедить тебя уехать подальше от семьи.

Еще один кусочек воска выпал из ее пальцев.

– Ты беспокоишься о докторе Крофте и миссис Фиппс? – Горечь ее слов заставила Гибсона оторваться от работы.

– Я беспокоюсь о тебе. Рядом не будет никого, кто защитил бы тебя от мужчин, которые могут воспользоваться твоей неопытностью.

Девушка взяла размягченный воск и с некоторой резкостью протянула собеседнику.

– Ты имеешь в виду профессора Перру? Так он женат, Дэниел. И позвал меня учиться. А сам будет всего лишь одним из моих наставников. У него ко мне чисто академический интерес.

Дэниел пристально смотрел на нее, пока щеки у нее не запылали. Ему даже не потребовалось высказывать вслух свое мнение о природе интереса профессора.

– Ты хотел, чтобы я отправилась в Суффолк, – напомнила Нора, и голос у нее задрожал, а глаза против воли наполнились слезами, отчего она разозлилась еще сильнее. – Вместе с остальными спланировал мою жизнь, даже не сказав мне.

– Болонья несколько дальше Суффолка, – пробормотал он, наклоняясь над мистером Вилемсом. В наступившей тишине молодому хирургу удалось высвободить изуродованную среднюю