Девушка с ножом - Одри Блейк

– Теперь мне ясно, что между тобой и Гарри все еще могут быть чувства. И если я прав…

– Дэниел!

– Но ведь именно к нему ты бросилась при первой же возможности. А я смотрел тебе вслед. И думал, что предательство Тримбла могло пробудить в тебе жалость к нему. – Девушка отдернула руку, и Гибсон не стал ее удерживать. – Я хотел задать прямой вопрос, но ты была так погружена в свои мысли, что я побоялся тебя беспокоить, учитывая испытания, с которыми тебе пришлось столкнуться.

Слова падали, как хрупкие фарфоровые безделушки с опрокинутой полки, разбиваясь в сознании Норы на никчемные осколки. И никак не получалось найти хоть один, достаточно большой для разумной мысли.

– Гарри сразу же проникся к тебе симпатией, а я был таким упрямым, – добавил Дэниел, приподнимаясь на своем месте у ее локтя.

Нора остановила его легким, почти незаметным прикосновением пальцев.

– Я тоже упрямая, – напомнила она ему и, ухватив рукой за предплечье, притянула поближе.

– И слава богу, что ты такая. – Гибсон поднялся, дождался ее улыбки, а потом заключил девушку в нежные объятия и потянулся к губам.

* * *

Нора сочла поцелуй знаком того, что все меняется к лучшему, но вот наступило и миновало воскресенье, а Дэниел больше не пытался остаться с ней наедине. Он был измотан, практически в одиночку управляя лечебницей и стараясь реабилитироваться в глазах оставшихся в Святом Варфоломее скептиков. Доктор Крофт сохранял раздражительность, и Нора, хоть и привыкла к его нынешнему поведению, старалась пока держаться от наставника подальше. Возможно, дело было в том письме из Королевской коллегии хирургов, но доктор хранил молчание и не откровенничал с ней. Одиночество гулким эхом отдавалось у нее в груди, словно в пустой пещере.

Утром в понедельник Нора смотрела в окно, как Дэниел и доктор Крофт отправляются в больницу, а репортеры преследуют их по пятам. Она дождалась, пока они миновали тисовое деревце в горшке на углу дома, а потом, торопливо накинув плащ и шляпку, сбежала по лестнице и, уставив взгляд в землю, скрылась в противоположном направлении. Никогда еще безвестность не была такой приятной. Никто не смотрел, как она резво шагает в это ясное свежее утро, приноравливаясь к яростным порывам ветра. Нора взяла с собой лишь небольшую корзинку, поэтому большие покупки отменялись, но можно было набрать душистых трав. Запах мяты на кончиках пальцев всегда поднимал ей настроение.

Мужчина у тележки с луком со скучающим видом взял монету, и девушке, невзирая на едкий аромат товара, захотелось поцеловать продавца за то, что он видит в ней лишь очередного покупателя. Затем она подошла к прилавку миссис Пик с разложенными на нем пучками трав. Они были немного меньше, чем у других продавцов, но самые свежие и ароматные.

– Доброе утро, – поздоровалась Нора, перебирая мягкие листья мелиссы.

Когда миссис Пик ничего не ответила, девушка подняла взгляд и заметила, как женщина нахмурилась и расправила плечи. Нора натужно улыбнулась, уверенная, что ей просто показалось.

В конце концов, только в прошлом месяце она покупала у миссис Пик травы, чтобы приготовить мазь для ее же сухих, потрескавшихся пальцев.

– Выглядит отлично, – сказала она, беря пучок петрушки.

Миссис Пик прокашлялась и сделала вид, будто смахивает что-то с юбки. Это напомнило Норе школьные дни, когда она слышала, как девочки, поглядывая на нее, шепчутся о сироте, живущей с похитителем тел. Поэтому она спокойно и четко спросила:

– Что-то случилось, миссис Пик?

Женщина заерзала под пристальным взглядом Норы.

– Мне не нравится, что мои травы попадают в дом с дурной славой.

Нора рассмеялась.

– С каких это пор голландский соус стал пользоваться дурной славой?

Торговка сверкнула глазами и протянула руку за деньгами:

– Цена та же, что и всегда. Забирайте свои травы и уходите.

Нора положила пучок обратно с достоинством, которого на самом деле не чувствовала.

– Спасибо, лучше уж куплю у кого-нибудь другого. – Она круто развернулась и побежала, вслепую пробираясь между прилавками, а слезы застилали глаза, затуманивая лица, которых и видеть не хотелось. Она была готова к презрению врачей, но женщины с рынка, с которыми она годами непринужденно болтала? У нее дрожали руки, когда она прокручивала в уме недавнюю сцену.

Нора поспешила к стоявшей в стороне скамейке, опустила голову, радуясь, что лица почти не видно под шляпкой, и судорожно стиснула пальцы, пытаясь унять прерывающееся дыхание.

* * *

– Что случилось? – встревожилась миссис Фиппс, когда Нора вошла на кухню с полупустой корзиной.

Запинаясь, словно провинившийся ребенок, девушка рассказала ей о происшествии.

Когда она закончила, экономка решительно развязала фартук.

– Пойдем-ка наверх. – Она повела Нору в гостиную и почти силой усадила в кресло. – С меня хватит. Ты не можешь оставаться узницей в этом доме.

Вместо ответа Нора отвела взгляд. Конечно, миссис Фиппс заметила, что порой девушка ходит с покрасневшими глазами, а перед выходом на улицу заглядывает за шторы, высматривая репортеров, и укрывается в задних комнатах всякий раз, когда раздается звонок.

– Вы меня сюда привели, чтобы сказать, что через неделю-другую все закончится? – Голос Норы звучал скорее устало, чем сердито.

– Вовсе нет. – Лицо у пожилой женщины стало напряженным, а значит, разговор предстоял непростой. – Я тебя сюда привела сообщить, что тебе больше нельзя оставаться на Грейт-Куин-стрит.

На долю секунды в сознании Норы вспыхнули детские страхи, что ее выгонят из этого дома, но тут же и угасли.

– Нельзя? – фыркнула она.

– Отправлю тебя в отпуск. В Суффолк. К моей сестре, которая, между прочим, очень тебя любит. Можешь остаться там на все лето. Куда приятнее, чем в городе.

– На все лето? Да без нас доктор Крофт разворотит весь дом, даже если Дэниел будет его усмирять. – Девушка с облегчением рассмеялась: миссис Фиппс никогда бы не оставила мужчин одних.

Экономка развернула плечи, пытаясь казаться массивнее.

– Ты права, конечно. Именно поэтому я останусь здесь. – У нее хватило такта напоследок сбавить тон и отвести взгляд.

Нора вжалась спинку стула, всем весом опираясь на хрупкие деревянные рейки.

– Вы меня прогоняете?

– Ну, не надо так все воспринимать! – упрекнула воспитанницу экономка. – Там тебе будет лучше. А то здесь никакого покоя нет. – Она шагнула вперед, лицо ее смягчилось. – Фелисия у меня наблюдательная, суровая и крепкая, как сторожевая собака. Никого чужого к тебе не подпустит.

– А как же мои исследования? В Суффолке я ничего не смогу делать. – Фелисия Фиппс женщина наверняка добрая и смелая, но медицинские штучки напугают и ее. Придется целыми днями рисовать пейзажи, ухаживать