Девушка с ножом - Одри Блейк

– И что нам теперь с ней делать?

– Вы о чем?

– Я не могу предвидеть, как упадет эта монета. – Профессор, тяжело ступая, прошелся по комнате, потом остановился у каминной полки. Фиппс оставила все окна открытыми, чтобы хоть как-то спастись от удушающей дневной жары, но старику во время разговора все равно было так жарко, что пришлось снять сюртук и подвернуть рукава. – Возможно, публика воспримет ее как диковину или какой-нибудь столп общества увидит в ней оригинальный ум и возьмет ее под свое крыло. Вполне возможно.

Гибсону эти предположения казались пустым звуком. Он сел на кожаный диван, и его взгляд упал на небольшие царапины, оставленные несколько месяцев назад американским скорпионом, который не оценил попытку Крофта отрезать у него хвост, чтобы исследовать яд. Паукообразное карабкалось по подлокотнику, пытаясь ужалить обивку, а Дэниел бросился за банкой для препаратов, чтобы накрыть беглеца. Нора тогда даже пальцем не шевельнула, чтобы помочь. Дэниел усмехнулся при этом воспоминании, но быстро опомнился, когда его мысли вернулись к настоящему.

– Вы описали наилучшие из вероятных исходов, – спокойно произнес он, хотя в душе бушевала буря. – А какой самый худший?

Хорас не поворачиваясь сделал еще один глоток.

– Нору превратят в пугало, выставят на всеобщий позор, назвав угрозой для женского пола. В психиатрическую лечебницу без моего согласия ее никто спровадить не может, но, если какой-нибудь пациент подаст на нее в суд, я не смогу спасти ее от процесса или тюрьмы. И ничем не помогу, если она превратится в изгоя. А она именно изгоем и станет, если Викери добьется своего в совете директоров Святого Варфоломея, а мы с тобой окажемся запятнаны порочащей связью. – Он медленно развернулся, поникнув плечами. В проницательных голубых глазах профессора Гибсон прочитал печаль. – Разве я поступил с ней плохо? – спросил Крофт.

– Вовсе нет, – возразил Дэниел, напомнив учителю, что тот спас воспитанницу не только от холеры, но и от богадельни или приюта для подкидышей. Нет, умная женщина, выросшая в заботе и уюте и мечтающая о дерзких экспериментах, никогда не скажет, что наставник поступил с ней неправильно. Гибсон говорил, пока у него не закончились слова, но по виду Хораса невозможно было понять, слышал ли он хоть что-нибудь.

– Когда девочке исполнилось шестнадцать, мы на год отправили ее в пансион. Фиппс настояла. Там у Норы появились подруги. Мне она кажется достаточно женственной. – По озадаченному лицу Хораса проносились воспоминания, пока он пытался понять, в чем же ошибся.

– Потому что она и есть женственная. В полной мере. И манеры у нее безупречны. – Дэниел на мгновение вновь ощутил вкус губ Норы и подавил улыбку. – А еще она образованная, красивая и умная.

– Я не видел вреда в том, чтобы позволить девочке следовать природным наклонностям. А теперь получается, что я ее пометил, как лисицу на охоте. – И без того несчастное лицо Крофта исказила горькая гримаса.

– Ну, может, все и обойдется, – предположил Дэниел.

Взгляд у Хораса стал твердым, словно кремень, глаза рассыпали искры, и он уставился на стажера.

– Боюсь, как бы не стало еще хуже.

Гибсон прополоскал рот обжигающим напитком и проглотил. Поворот предстоял резкий, но надо постараться войти в него плавно.

– Я никогда не брошу ее, пусть даже некоторые видят скандал там, где его нет.

– Ты никак жениться решил?

Безобидная фраза прозвучала как обвинение.

– Да я и сам не знаю, – пробормотал молодой хирург. – Мы об этом даже не говорили.

Профессор насупился еще сильнее, и Дэниел перевел взгляд на резную столешницу, не замечая изысканной инкрустации, украшающей индийскую древесину золотыми цветами. Этот красивый столик был зна́ком признательности герцогини Эшбери за операцию, которую Хорас провел ее призовой борзой.

– Обычные правила к ней неприменимы, – отметил Гибсон глухим, прерывающимся голосом.

Крофт только хмыкнул, но стало понятно, что он согласен с этим утверждением.

– И я не знаю, подходим ли мы друг другу. – Дэниел взял слуховую трубку, стремясь за что-то ухватиться, и тут в мысли властно вторглось воспоминание. Нора делала наброски анатомического разреза, а Дэниел методично работал над структурой бедренных вен, потратив на это несколько часов. Только подняв взгляд и встретившись с ее темными глазами, он вспомнил, где находится.

Хорас молча ждал, пока Гибсон вертел в пальцах палисандровую трубку. Наконец наставник жестким, словно хруст гравия под лошадиными копытами, голосом заявил:

– Нам неведомо, что произойдет. Но ради Норы предлагаю тебе как можно скорее принять решение и впредь держаться его.

Виски они допили, и оно уже не переливалось янтарным блеском в хрустальных стаканах, а горячим пламенем обжигало грудь Дэниела. И он не мог понять, это жар мужества или трусости. Он положил стетоскоп на стол, и тихий стук дерева по дереву разорвал тишину душной гостиной.

– Полагаю, вы правы. Но сами понимаете: решать я могу только за себя, не за нее.

Профессор снова хмыкнул. На этот раз сочувственно.

Глава 31

Через три дня после симпозиума Нора сообразила, что газеты от нее прячут. В доме она не нашла ни одного свежего номера. Дэниел и доктор Крофт ушли к доктору Сноу, который проводил особое совещание, посвященное опыту работы с эфиром, поэтому девушка с решительным видом приступила к миссис Фиппс:

– Почему у нас нет газет?

– Как же нет, где-то они наверняка лежат. Видать, кто-то из джентльменов их куда-нибудь засунул. – Экономка говорила небрежно, но уши у нее порозовели.

Нора скрестила руки на груди.

– Скажите мне правду, пожалуйста.

– Они не хотят, чтобы ты их видела. Доктор Гибсон прячет прессу в своей комнате.

– Медицинские журналы?

– И «Таймс» тоже. – Увидев удивленно поднятые брови воспитанницы, экономка принялась объяснять, торопливо подбирая слова, отчего речь ее стала напоминать ребенка, скачущего по камушкам через бурный ручей: – В редакцию пришло несколько писем о нравственности женщин, занимающихся хирургией. И, боюсь, даже жалобы, что это незаконно.

– Из-за формальностей, – возмутилась Нора.

– Из-за того, что ты не зарегистрирована в Генеральном медицинском совете. Об этом упоминалось в нескольких письмах, – сообщила миссис Фиппс.

– Правила очень запутанные. И все это знают. У доктора Крофта лицензия на практику только в Лондоне, но это никого не волновало, когда в прошлом месяце ему пришлось съездить в Девон к леди Хайбери. Ни один врач не станет тратит деньги на регистрацию по всей стране.

– Но хозяин хоть где-то зарегистрирован. А вот ты…

– Что ж, если это единственная проблема, давайте наденем шляпки и пойдем регистрироваться! – повысила голос Нора.

Миссис Фиппс пропустила эмоциональную вспышку мимо ушей.

– Доктор Крофт говорит, что долго о тебе судачить не будут, через несколько дней все приестся, как