Девушка с ножом - Одри Блейк

– Времени у меня было вполне достаточно! – Он отвернулся от двери и, оборвав свою резкую тираду, поднял глаза на Нору: – Милая…

Она никогда не видела своего учителя таким посеревшим и несчастным, а Дэниела – таким напряженным и измученным.

– Уже за полночь, – сказала Нора. – Сможем мы заснуть или нет, но нам всем пора в постель.

* * *

Она проснулась с головной болью, когда время завтрака давно уже прошло. Миссис Фиппс оставила ей поднос с едой. Некоторое время Нора лежала в постели, размышляя об остывшем горячем шоколаде и холодных тостах. Не хотелось ни того ни другого. Опасения за собственное будущее не могли затмить тревожное беспокойство за Гарри, комом ворочавшееся в животе. Прошлой ночью бывший друг пытался прорваться в дом, и это что-то да значило. Он заслуживал того, чтобы дать объяснения хотя бы ей, раз остальные не желают слушать. Нора поднялась, умылась, надела шляпку и вышла из дому. Одна.

Гарри сидел на любимой скамейке, сжимая в руках пакет с булочками. Завидев девушку, он торопливо вскочил.

– Я не знал, как найти способ поговорить с тобой, но надеялся, что ты пойдешь прогуляться, – сказал он.

– Я пошла искать тебя. Если бы не нашла здесь, отправилась бы к тебе домой. – Нора села, взяла у Тримбла пакет и откусила булочку, уже не горячую, но все еще вкусную, несмотря на кислую смородину. – Я полночи не спала, всё думала. И вижу только одну причину, почему ты мог так поступить… – Она осторожно высказала предположение, родившееся за ночь: – Викери, должно быть, предложил тебе много денег, а в случае отказа пригрозил большими неприятностями.

– Триста фунтов, – ровным тоном произнес шотландец.

Потрясенная такой огромной суммой, Нора не ответила.

– С тем же успехом это могли быть и тридцать сребреников, – скривился Гарри.

У Норы задрожали руки, и она прижала их к юбке. Девушка была разочарована, хотя перед такими деньгами и правда трудно устоять.

– Я знаю, каково это – жаждать занять свое место в мире, – тихо произнесла она.

Гарри помотал головой и впервые посмотрел на Нору.

– Я отказывал ему. И не раз. Дело было не в деньгах. Ты угадала насчет неприятностей. Я… – Он замолчал и понурился. – Мне стыдно об этом говорить.

Она прикрыла ладонью его напряженные пальцы, вцепившиеся в скамейку. Рука молодого человека вздрогнула от прикосновения, но девушка не отняла свою, надеясь услышать продолжение.

Тримбл закрыл глаза.

– В Лондоне живет шкипер с моего первого корабля. Сейчас он в отставке, проводит время с семьей и радуется, глядя на жизнь оставшимся глазом.

Нора ничего не сказала, надеясь молчанием подтолкнуть собеседника. Он неохотно продолжил:

– Я испытываю к нему величайшее уважение. У него есть дочь, ей всего семнадцать. И она забеременела. Причем не по своей вине: поехала в Танбридж-Уэллс с друзьями семьи, и какой-то ублюдок ее изнасиловал. Убил бы его, если бы нашел. – Тримбл сглотнул. – Однажды поздно вечером отец привел ее ко мне в больницу и попросил о встрече наедине. Девочка была в ужасном состоянии. Она пыталась покончить с собой, вскрыв вены. Видел бы ты, во что превратились ее запястья…

– И ты ей, разумеется, помог, – подсказала Нора.

Гарри все-таки вырвал руку и спрятал лицо в ладони.

– Наложить швы мог бы кто угодно, но отец попросил еще и… Господи, прости, она была такая несчастная, такая отчаявшаяся, что я не смог отказать… Избавил ее от беременности. Сказал себе, что иначе бедняжка покончит с собой, и она бы это сделала, уверен. Я воспользовался пустым анатомическим театром и обо всем позаботился сам. Но оставил девочку на ночь в больнице, хотя в карте отметил только травмы рук. Викери ее осмотрел и что-то заподозрил из-за кровотечения. Доказать он, конечно, ничего не мог, но понял, что я сделал.

– Он тебе угрожал? – спросила Нора.

– Гораздо хуже, – вздохнул Гарри. – Не сразу, но Сайлас все-таки вспомнил дату и нашел запись в медицинской карте. В ту ночь, когда вы оперировали Джона, я как раз ухаживал за этой девочкой.

Нора глубоко вздохнула.

– Викери понял, что меня не могло быть в лечебнице Крофта, и начал преследовать: грозился опозорить, начать расследование незаконного аборта. При этом пообещал защитить меня и даже дать денег, если я отзову статью и ошельмую Дэниела. Я отказался, но Викери не сдавался. – Молодой человек опустил руки и повернулся к Норе: – Я совсем один, ты же знаешь. Мне нельзя терять место в больнице. – Он тоже вздохнул. – В какой-то момент мне показалось, что выход нашелся. Когда Викери в очередной раз припер меня к стенке, я сказал, что соглашусь на его условия, но только если он поставит свою подпись в карте дочери моего друга. Нужны были хоть какие-то гарантии, что он не всегда будет держать меня мертвой хваткой. Он согласился, причем с радостью. Еще и денег дал. В ответ я честно пообещал говорить только правду. Сайлас-то в своем рвении ожидал от меня полного очернения Гибсона, но я дал себе слово, что не перейду границ. Правда ведь заключается в том, что меня на операции не было, однако всего остального в рассказе Дэниела это нисколько не отрицает. Но я волновался, вот и решил, что будет лучше просто не прийти, а деньги вернуть. Чего я только не придумывал, лишь бы увильнуть от участия в дискуссии.

– Но я тебя не слушала, – усмехнулась Нора, вспоминая протесты Гарри.

– И никто не слушал, – с горечью согласился Тримбл. – Дэниел с Хорасом едва ли не силком вытащили меня на сцену. Я с ума сходил от беспокойства, но и подумать не мог, что мое признание так на вас подействует. – Он уставился себе под ноги. – Даже не знаю, что теперь делать.

Нора сглотнула. И в самом деле, работать дальше в Святом Варфоломее будет настоящей пыткой, когда ты, едва начав, уже успел нажить себе врагов в лице обоих ведущих хирургов. Однако существовали и другие места: портовые города с видом на море, симпатичные деревеньки внутри страны.

– Ты можешь уехать из Лондона, – предложила она. – Воспользуйся деньгами Викери и поселись где-нибудь в другом месте. Сними дом и начни собственную практику.

Шотландец скривился:

– Собственную жизнь.

У него же никогда ее и не было, вдруг поняла Нора. Молодым хирургом всегда командовали: сначала офицеры Королевского флота, затем совет директоров больницы Святого Варфоломея.

– Кстати, я знаю врача в Труро, который хочет уйти на покой, – расправил плечи Тримбл.

– Корнуолл очень далеко, – заметила