Девушка с ножом - Одри Блейк

– Вы забыли, Сайлас, что наш-то пациент жив, – перебил доктор Крофт. – А сколько ваших больных пережили такую операцию?

– То-то и оно! – выкрикнул кто-то с задних рядов.

– Я бы никогда не пошел на такое безумство, – прошипел Викери. – И ни один здравомыслящий человек не пошел бы.

– Тогда мистер Прескотт должен радоваться, что обратился не к вам, – парировала Нора. – Это правда, у меня нет лицензии; но кто мне ее выдаст? А вот необученной меня называть не стоит. Я десять лет наблюдала, как работает известный хирург. Большинство врачей мира позавидовали бы моему образованию, полученному у Хораса Крофта. Он гораздо прогрессивнее многих заслуженных хирургов этой больницы.

– И поэтому вы совершили такой огромный скачок от простого наблюдения за операциями к ассистированию при вправлении грыжи у Джона Прескотта? – не сдавался Викери.

– Именно. Как я уже говорила, меня вынудила необходимость. – Кровь стучала у Норы в ушах, заглушая шум толпы, и, хотя ей хотелось оглянуться на зал, она не сводила глаз со своего злобного оппонента.

Тот погладил бороду ухоженными пальцами.

– Если вы настолько образованны, как утверждаете, то, полагаю, поймете мою терминологию, но можете остановить меня, если запутаетесь. Почему доктор Гибсон решился на столь опасную и безнадежную операцию, когда выяснилось, что кишечник уже некротизирован?

Толпа молчала. Нора облизнула губы.

– Потому что невозможно было определить, из-за чего изменился цвет петли. Кишка могла почернеть от некроза, что грозило пациенту мучительной смертью, но потемнение могло вызвать незначительное ущемление, кровоподтек или запекшийся сгусток крови.

Глаза Викери сузились.

– Если бы кишечник действительно был передавлен и омертвел, как вы утверждаете, Джон Прескотт не сидел бы сегодня позади меня.

– Участок действительно был ущемлен, но не омертвел, хотя сначала так и казалось, поэтому мы не могли просто расправить петлю. Грыжа мистера Прескотта уперлась в… попала в ловушку… – Нора растерянно оглянулась на публику, понимая, что и сама угодила в ловушку.

Все ждали продолжения, включая даму во втором ряду, которая деловито обмахивалась веером. Признаться прямо перед этими кровожадными взорами, что грыжу прижало к семенному канатику, было решительно невозможно.

– Итак, – от улыбки Викери Нора похолодела, – вы знаете, где находится паховая грыжа? – Он повернулся к аудитории с наигранно обеспокоенным видом. – В интересах научного расследования я вынужден продолжить, но, боюсь, придется раскрыть некоторые подробности, далекие от благопристойности. Присутствующие дамы, возможно, пожелают уйти, дабы не оскорблять свой слух.

После такого заманчивого обещания никто, разумеется, и не подумал отступать. Наоборот, любопытствующие придвинулись поближе. Нора побледнела, однако голос ее звучал по-прежнему ровно.

– Конечно, знаю.

– И вы видели эту грыжу? – уточнил Викери.

Гнев, словно огонь, запылал у девушки под кожей. Она не собиралась смотреть на Дэниела, но не смогла сдержать порыв, однако стальной взгляд Гибсона только смутил ее. Когда она не ответила, Викери повторил вопрос:

– Так вы видели грыжу?

– Да. Иначе вряд ли стала бы выступать здесь свидетелем.

– То есть вы находились в непосредственной близости к репродуктивным органам этого мужчины? Простите меня, дамы и господа, но ради науки следует внести ясность.

По крайней мере, две дамы в зале притворились, будто теряют сознание.

– Дело не столь скандальное, как вы говорите. – Джон Прескотт поднялся с места, ослепительно улыбаясь. – Я готов показать шрам, который находится в добрых шести дюймах от деликатных частей тела. – Он неторопливо поднялся на сцене, и дама в первом ряду ахнула, а шумные студенты-медики покатились со смеху. – Надеюсь, во время операции мое достоинство прикрыли. – Моряк вытащил из-за кулис стул и уселся рядом с доктором Крофтом, даже не посмотрев на Гарри, чей взгляд был прикован к полу.

В глубине зала между приверженцами противоположных мнений разгорелась словесная перепалка, давшая Норе время собраться с духом.

– В тот момент скромность казалась менее важной, чем жизнь мистера Прескотта, – произнесла девушка ровным голосом. – Если бы я не помогла, доктор Гибсон не сумел бы его спасти. Такую операцию невозможно провести в одиночку, даже если крепко привязать пациента. А использовать эфир предложила я.

– Вы? – переспросил Сайлас и, сверкнув глазами, повернулся к Дэниелу: – Значит, самый невообразимый элемент операции ввели вовсе не вы, доктор Гибсон?

– А вы устроили из серьезного дела цирк, – с отвращением выплюнул Дэниел.

– Я?! И это когда речь идет о женщине, превращающей хирургию в салонные фокусы? – Викери жестом пригласил зрителей посмеяться вместе ним.

И публика не разочаровала.

Нора, поначалу ошарашенная, взяла себя в руки и сосредоточила взгляд на мужчинах на сцене. Слева со смертельным отчаянием в глазах застыл Хорас Крофт, справа с серым лицом и стиснутыми зубами оцепенел Дэниел. Неподалеку уныло повесил голову Гарри: его желание исчезнуть было столь же явственным, как и общее потрясение в зале.

Прямо перед Норой возвышался Викери, подрагивая бородкой в предвкушении победы, а из-за его спины, широко раскрыв озадаченные глаза, выглядывал Джон. Девушку словно подвесили внутри грозовой тучи, посреди опасно потрескивающих электрических зарядов, и выбраться оттуда можно было разве что одним способом: неотвратимо сорвавшись вниз вместе с рухнувшими надеждами.

– Спасение жизни человека не требует никаких фокусов, – громко заявила Нора. – А вами движет зависть, поскольку вам не хватает навыков, знаний и смелости для операции, проведенной доктором Гибсоном.

– А точнее, вами? – Викери пристально наблюдал за ней, подстрекая возразить ему.

Девушка сглотнула, а потом вздернула подбородок, хотя ее уже тошнило от вида взвинченной публики, и коротко ответила:

– Да.

* * *

Дэниел пытался разобрать крики, доносящиеся из зала, но уши отказывались воспринимать гневный гул как фразы. Все его друзья стали жертвами сегодняшнего разоблачения, похожего на взрыв гранаты. Тримбл был потерян для Гибсона, необъяснимо приняв сторону человека, которого они оба ненавидели. Хорас молча истекал кровью, словно бык с перерезанным горлом. А Нора – зрители аж на краешки кресел сдвинулись и подскакивали на местах, соперничая за возможность взглянуть на нее, словно на преступницу на эшафоте. Дэниел хватал ртом воздух, который тут же вылетал из легких и устремлялся прочь, будто не желал подпитывать его жизненной силой. Гибсон тоже чувствовал себя раненным насмерть, но понимал, что следует обратиться к друзьям с призывом.

– Я хотел бы кое-что сказать.

Он говорил так, как если бы обращался к другу, стоящему всего в нескольких футах, а не к переполненному залу, но люди уловили движение его губ, смолкли и подались вперед, чтобы лучше слышать. Дэниел прошел к краю сцены, но за кафедрой прятаться не стал.

– Похоже, на сегодняшнем научном мероприятии воцарилась карнавальная атмосфера. Но мы все-таки собрались обсудить медицинские вопросы. – Тихий голос Дэниела размеренно прокладывал путь в уши зрителей,