Девушка с ножом - Одри Блейк

– А вот и наши герои! – воскликнул доктор Корден, когда они подошли к сцене, и махнул рукой в их сторону, представив: – Доктор Гибсон и доктор Тримбл. – По толпе зрителей, которые рассаживались по своим местам, прокатились аплодисменты, и Дэниел почувствовал, что заливается краской. Он бросил взгляд на друга, природное обаяние которого как будто испарилось. Опасение Дэниела усилилось до легкой тревоги, пока Нора, сидевшая в первом ряду, не перестала разглаживать перчатки и не подняла на него взгляд.

Подойдя, он увидел, что на ней бордовое платье, в котором она всегда ходила в церковь, простое, но идущее ей и уместное здесь. А рядом сидел Джон Прескотт.

– Отлично! Посмотри, кого привела Нора, – прошептал Гибсон коллеге.

Гарри сощурился.

– Джон не говорил, что собирается прийти, – пробормотал он с неприкрытым беспокойством в голосе.

Дэниел внимательно посмотрел на друга, пытаясь определить причину его странного поведения.

– Разве ты не понимаешь, что это сработает в нашу пользу? Живой пациент – лучшее доказательство успешности метода.

Тримбл поспешно отозвался более небрежным тоном:

– Да я просто боюсь, что он начнет показывать все свои боевые шрамы и публика забудет про операцию, увлекшись байками о стычках с пиратами.

– Лучшего сценария и не придумаешь, – пробормотал Дэниел, смущенно улыбаясь толпе. Смутное беспокойство, зародившееся в позвоночнике, неожиданно обострилось, и недавно подстриженные волосы вдруг встали дыбом на затылке, но сейчас разбираться было уже некогда. Все навострили уши, когда Дэниел остановился рядом с Норой.

– Мисс Элеонора Биди, лучшая медсестра в Англии, – представил он девушку собравшимся. – А также наш пациент с удивительной волей к жизни, Джон Прескотт.

Женщина на соседнем сиденье покраснела, будто оказалась рядом со знаменитостью, и неудивительно: теперь, когда его не лихорадило и не крючило от боли, моряк стал настоящим красавчиком.

– Мисс Биди намного приятнее нашего судового лекаря, – охотно пояснил Джон тем, кто был поблизости. – У него гнилые зубы и очень грубые руки, так что вы понимаете, почему я предпочитаю женскую помощь.

Нора незаметно придвинулась к Дэниелу, севшему рядом с ней, и встревоженно прошептала:

– С Гарри все в порядке?

Гибсон глянул налево и увидел, что Тримбл опять где-то застрял.

– Он волнуется, – признался Дэниел. – Возможно, мы слишком многого требуем от него.

Нора поджала губы.

– Он успокоится, как только мы победим Викери. А ты сегодня вечером постарайся быть на высоте. Тримблу это тоже нужно.

– Блестящий ход – привести Джона, – прошептал Дэниел и, не удержавшись, добавил: – Сегодня вечером ты затмеваешь всех дам.

Нора приподняла брови и огляделась, проверяя, не обращают ли на них внимание. Обнаружив, что за ними по-прежнему наблюдают, она понизила голос до еле слышного шепота и подначила:

– Да ты никак пытаешься флиртовать со мной на научном заседании?

– Ключевое слово здесь «пытаешься», – отшутился Гибсон. – Хотя у меня, похоже, плохо получается.

Смех Норы предназначался только ему одному, и этот приятный момент показался Дэниелу слишком коротким. Когда они вместе направились к подножию лестницы, ведущей на сцену, к ним подошла молодая женщина, стройная и хорошо одетая, и протянула Норе руку:

– Мисс Биди? Вы та помощница хирурга, о которой я читала? – И продолжала, не дожидаясь ответа, который уже знала: – Меня зовут Джорджина Кармайкл. И я твердо намерена пригласить вас в наш дамский кружок. Нам всем до слез надоели поэзия и вышивание.

Дэниел ухмыльнулся, представляя, как Нора за чаем делится своими теориями о свином навозе.

Вовремя появившийся Гарри подтолкнул его локтем:

– Нам пора на сцену.

И они поднялись по трем ступенькам, причем Хорас замыкал шествие, а Гарри едва волочил ноги, словно шел на эшафот. Крофт же, занявший место рядом с Викери, больше напоминал святого Николая в ожидании Рождества, чем человека, чью репутацию собираются разорвать в клочья, как бродячие собаки рвут падаль на улице. Впрочем, восторженный прием, устроенный публикой его оппоненту, Викери, похоже, нисколько не беспокоил. Самодовольно и хищно изогнутые губы почти полностью скрывались под аккуратными усами и бородкой. Противник казался чрезвычайно довольным собой. Желудок у Дэниела ухнул вниз, и он изо всех сил стиснул подлокотники, увидев, как Нора усаживается на прежнее место.

Вести заседание согласился доктор Адамс. Дэниел считал его косным и слишком осторожным, но Адамс стал заметно дружелюбнее после демонстрации эфира у них в лечебнице. Можно сказать, что он в равной степени не терпел ни чрезмерного увлечения свежими идеями, свойственного Гибсону, Тримблу и Крофту, ни непомерной враждебности к новому, характерной для Викери. Пожалуй, именно доктор Адамс мог вынести беспристрастное решение.

Для начала Адамс вызвался изложить суть дела, причем его выпирающий живот ходил ходуном, как мехи органа, когда он пытался говорить громче для публики в конце зала.

– В нашем сообществе врачей существует давняя традиция предоставлять возможность объяснить и защитить свои результаты, а также опровергнуть чужие сомнительные утверждения. Доктор Дэниел Гибсон и доктор Гарри Тримбл сделали фантастическое заявление о проведенной ими недавно операции, хотя оба трудятся в благородной профессии хирурга менее трех лет и являются новичками.

Дэниел вздрогнул, когда Викери выпрямился, словно суровый школьный учитель, готовый ради дисциплины и порядка подвергнуть хулигана публичной порке. Крофт же по-прежнему непринужденно и широко улыбался.

– Если факты в статье изложены честно, то это подвиг для молодых хирургов и предмет гордости для наставника доктора Гибсона, выдающегося врача Хораса Крофта. Если же успех операции каким-то образом преувеличен или сфальсифицирован, доктору Сайласу Викери и его коллегам предложено разоблачить ложь. Сначала мы выслушаем докторов Гибсона и Тримбла: они ознакомят нас с подробностями.

* * *

У Норы внутри все сжалось, когда Гарри встал, чтобы начать рассказ. Она улыбнулась, надеясь подбодрить друга, но он избегал ее взгляда. Откашлявшись, Тримбл заговорил. Его низкий голос разносился по залу, описывая симптомы Джона Прескотта и то, как за два дня до операции сам Гарри вправил больному грыжу стандартным методом наружного надавливания. Его описания были лаконичными и конкретными, а затем Тримбл уступил трибуну Гибсону.

Дэниел за деревянной кафедрой выглядел не таким массивным, как его шотландский товарищ, но более уверенным. Он оперся рукой о край трибуны и сделал паузу, чтобы глотнуть воды. Нора не сомневалась, что от волнения его трясет, но внешне Дэниел казался спокойным. Он описал симптомы Джона, с которыми тот появился у них в лечебнице, подробно изложив обстоятельства, знакомые любому опытному хирургу.

– Мистер Прескотт был на грани смерти, и я взвешивал, уменьшит наше вмешательство его шансы на выживание или увеличит. Понять это было непросто. – Многие в зале сочувственно закивали.

– А доводилось ли вам слышать об успешных