Девушка с ножом - Одри Блейк

Но все оказалось гораздо хуже: тишина и пустота.

Когда Дэниел вошел, ему попалась только миссис Фиппс, которая раскачивалась в своем любимом кресле и наблюдала за стажером. Хмурым видом экономка напоминала неприступную крепость, ожесточенную в своей каменной незыблемости.

– Нора отправилась спать.

– Я надеялся поговорить с ней. – Разочарованно вздохнув, Гибсон упал на диван. Значит, никаких объяснений сегодня вечером, никакого решения. Сердце тревожно колотилось. Как теперь успокоиться, когда он уже приготовился к сцене?

– И что бы ты ей сказал? – Дверной проем заполнила тень Хораса.

Дэниел вздрогнул от удивления, но снова перевел взгляд себе на ноги и разулся. Туфли были неудобными и натерли мозоль сбоку на большом пальце.

– Не знаю. Сначала я намеревался узнать, как она себя чувствует. Ну и конечно, извиниться за родителей. Они вели себя отвратительно. Вдобавок мой разрыв с мисс Эдвардс ударил по их гордости и кошельку сильнее, чем я предполагал. У них были планы на приданое Мэй.

Миссис Фиппс фыркнула, нахмурилась и пробормотала что-то невнятное, но явно не предназначенное для приличных ушей.

Крофт протопал в гостиную и остановился перед холодным камином. Вечерний наряд он снял, оставив только рубашку и брюки. Манжеты, лишенные золотых запонок, подарка графа Ливерпуля, болтались вокруг запястий.

– И что ты намерен делать?

Кресло-качалка скрипнуло, когда миссис Фиппс наклонилась вперед.

– Даже если бы я знал, вряд ли стоит обсуждать это прямо сейчас, – огрызнулся Дэниел, покраснев. – Момент решительно неподходящий. Что она подумает обо мне? А вы?

Крофт поджал губы и молча ждал, пока Гибсон посмотрит на него. Часы на каминной полке должны были отбивать вечернее время, но от дневных треволнений миссис Фиппс забыла их завести, и они остановились на четырнадцати минутах седьмого. Вот бы вернуться в то мгновение… Когда сегодняшняя позорная катастрофа еще не произошла.

– Вы знаете, что я испытываю к мисс Биди величайшее уважение. Она чрезвычайно умна и очаровательна. – Голос Дэниела срывался от переполнявших его эмоций, поэтому он закрыл рот, пытаясь спрятать душевную боль. Потом яростно заморгал, пытаясь отогнать образ, внезапно всплывший перед внутренним взором: лицо Норы, ее умные глаза и выразительный рот, тепло ему улыбающийся.

Крофт нетерпеливо заворчал, поэтому Гибсон откашлялся и продолжил:

– Прошу вас не винить меня в грубости моих родителей. Я рискнул всем, чтобы работать с вами. И, как вы сами знаете, не испытываю тех же чувств, что и они.

Профессор утвердительно кивнул.

– Поэтому я и предлагаю тебе объясниться с Норой, прежде чем возникнет недопонимание.

Дэниел поднял голову и заметил, как миссис Фиппс открыла рот, но тут же захлопнула и сердито уставилась на молодого человека.

Неужели Крофт предостерегает его? Дэниел закрыл глаза. Хорас не знал, что между ним и Норой что-то было. Но в голосе его рокотал упрек.

– Так и сделаю, – пробормотал Дэниел глухим, безжизненным тоном, неуверенный, на что он соглашается: признаться Норе в любви или оставить ее в покое.

Он двинулся в свою комнату, как неуверенный путник, который бредет по чужой улице и надеется встретить в толпе знакомое лицо.

Глава 26

На следующее утро к Норе в комнату пришла миссис Фиппс. Девушка очень надеялась увидеть Дэниела со словами раскаяния и утешительными обещаниями, поэтому явление экономки ее разочаровало.

Конечно, она понимала, что зря размечталась: Дэниел никогда не ворвался бы к ней в спальню, потому-то она и спряталась здесь. Вот только теперь жалела, что не осталась и не поговорила с ним вчера вечером. Когда миссис Фиппс раздвинула шторы и впустила утренний свет, Нора села, мысленно заглядывая в то место за грудиной, где страхи и сомнения сливались в тошнотворный комок разочарований. Впрочем, чего расстраиваться? Радостей вчера было немало: шикарный ужин, роскошный театр, новости о ее будущем наследстве. Поражений насчитывалось куда меньше: насмешки Гибсонов и нечитаемое, но пугающее выражение, которое появилось на лице у Дэниэла, когда Крофт объявил ее своей наследницей.

Может, он считает ее недостойной щедрости доктора? Или ему неприятно, что сиротка, все достижения которой состоят в том, что она вылечилась от холеры, взлетела так высоко?

Нора сбросила одеяло, не в силах унять раздражение. Да он попросту сноб, сноб от рождения.

– Что, вся в обидах прямо с утра? – повернулась к ней миссис Фиппс.

– Возможно, – отрезала девушка.

Обычно в ответ на подобный тон следовал строгий упрек, но на этот раз экономка улыбнулась.

– Вот и ладно. Я сама ненавижу переживать душевные бури в одиночестве. Ну ты подумай, что за люди!

Нора приняла от нее халат и откинула волосы с лица.

– Значит, доктор Крофт вам рассказал?

– Да, кое-что, но я услышала достаточно. Доктор Гибсон слоняется вокруг, весь растерянный. Думаю, он стыдится родителей. – Миссис Фиппс изучала воспитанницу, словно пыталась разгадать ее чувства, но на лице у девушки отражалось лишь замешательство. – Возможно, тебе следует с ним поговорить, – предложила женщина, подходя к Норе с расческой в руке.

– Зачем? – уныло спросила Нора, отдавая волосы в распоряжение старой экономке.

– Потому что вы оба сбиты с толку. Полагаю, уж лучше тебе заранее знать, чего ждать.

Расчесывая Нору, миссис Фиппс нашла у нее в волосах шпильку, которая запуталась там, пока девушка спала. Экономка вынула шпильку, а Нора молча размышляла.

Потом страдальчески закрыла глаза.

– Пожалуй, я посижу у себя в комнате, пока он не уйдет.

– Но нельзя же прятаться вечно! – Миссис Фиппс взяла воспитанницу за подбородок, вглядываясь в ее суровое нахмуренное лицо. – Впрочем, одно утро вполне можешь помучить парня. Я считаю, он заслужил.

Нора прижалась щекой к натруженной руке женщины.

– Спасибо.

* * *

Дэниэл переживал, что на следующее утро так и не увидел Нору. Ему было необходимо поговорить с ней, чтобы определить величину пропасти, которая, как он теперь понимал, пролегла между ними.

– Не мешкай, – поторопил его Хорас, закидывая в рот очередной кусок яичницы и не отрывая глаз от последнего номера Бостонского журнала по медицине и хирургии. – Корден из кожи вон лезет, приглашая тебя вернуться. Не стоит опаздывать.

Дэниел с трудом допил кофе, затем они с Крофтом подхватили саквояжи и ушли.

Хотя, возвращаясь в больницу Святого Варфоломея, Гибсон ног под собой не чуял от радости, там оказалось чертовски неуютно, и это не имело никакого отношения к жаре, накаляющей стены и мостовые переполненного города. Не было это связано и с завистниками, которые толкаются локтями, соперничая за лучшие места на показательных операциях, где чья-то жизнь висит на нити кетгута, а выдающиеся хирурги соревнуются за похвалу и