Девушка с ножом - Одри Блейк

великодушен в предположениях. – Гарри скрестил руки на груди, словно защищаясь. – По крайней мере, четверо отвели меня сегодня в сторонку и спросили, покажем ли мы действие эфира. Они по-прежнему считают его только развлечением для вечеринок.

– Совсем как один мой знакомый, – с иронией заметила Нора, и Тримбл пожал плечами:

– Я действительно считаю, что Дэниелу не следует дергать смерть за усы, если вспомнить, сколько крыс вы угробили.

Нора нахмурилась.

– Мышей, а не крыс. – Но правда царапнула. С наркотиком и правда лучше быть поосторожнее. Каждый раз, когда доктор Крофт или Дэниел погружались в неестественный сон, сердце у нее замирало.

– Я против применения наркоза, – подчеркнул Гарри. – Мы еще слишком мало понимаем в этом.

– Ты не видел наших последних экспериментов, – возразила Нора. – Да и вообще почти не заходил к нам. – Она улыбнулась, пытаясь дать понять, что скучала по нему.

– Удивительно, что ты заметила.

На гнев в его голосе следовало отреагировать, но ее остановили приближающиеся шаги.

– Доктор Крофт? – позвала Нора.

– Нет, это я. – Дэниел вышел в коридор, еще слегка пошатываясь от эфира.

Нора бросилась к нему.

– Зачем ты поднялся так рано! – Она отвела его в гостиную, где миссис Фиппс оставила поднос с чаем, и помогла сесть на диван. Усаживая Гибсона, она заметила мимолетный взгляд Гарри.

Дэниел ухмыльнулся им обоим.

– Ты все еще под дурманом? – поинтересовалась девушка, и у Дэниела хватило воспитания покраснеть. – Тогда выпей. – И сунула ему чашку с чаем.

– М-м-м. Пахнет чудесно. – В гостиную влетел доктор Крофт и плюхнулся на диван рядом со стажером. – И мне тоже дай чаю с двумя кусочками сахару. Я забыл пообедать.

Нора это прекрасно знала и уже положила профессору на блюдце четыре куска сахара и печенье.

– По словам Гарри, в Святом Варфоломее уже вовсю обсуждают Джона Прескотта, – сообщила она.

Брови у доктора Крофта взлетели вверх.

– Откуда они узнали? Просто сборище сплетников…

– Скорее всего, кто-то подслушал мой разговор с Джонсоном, – пояснил Гарри. – Но Викери и Томпсон узнали о наших экспериментах и попросили продемонстрировать действие эфира.

– Отлично. Дадим Викери наркоз, а потом я исколю его булавками, – заявил Дэниел. – Нет, лучше давайте его кастрируем. – Он усмехнулся.

Нора прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Доктор Крофт опустил глаза.

– Ладно, можете пошутить еще минут десять, а уж потом поговорим о серьезных делах.

– Прекрасно. – Гарри, обычно любивший побалагурить в компании, сохранял сдержанность.

* * *

Тримбл уговорил коллег сделать демонстрацию закрытой: на случай неудачи лучше поменьше свидетелей. Поэтому в тот понедельник вечером пригласили только доктора Томпсона и двух его ассистентов, Кордена и Адамса. Викери не позвали, отчего он пришел в ярость и громогласно заявил, что врачей, которые настолько не уверены в себе, нельзя допускать к практике.

– Надо сделать всё правильно, – пробормотал Дэниел Крофту, нервно теребя манжеты.

– Так и будет, – пообещал Хорас и протянул ему стакан с виски. – Не суетись.

Дэниел взял напиток, но к губам не поднес: он уже выпил порцию и больше не собирался.

Прозвенел звонок, и миссис Фиппс привела в гостиную троих джентльменов.

– Спасибо, что присоединились к нам этим вечером. – Хорас приветствовал гостей широкой улыбкой и налил еще три стакана.

С четверть часа они мило болтали. Доктор Корден, говоривший с ужасным йоркширским акцентом, но наделенный потрясающей памятью, зажал Дэниела в уголке и попытался расспросить о Джоне Прескотте.

– Знаете, я заходил к нему, но пациент упорно молчит. Держит рот захлопнутым, точно моллюск раковину. Даже шрам не показал.

Дэниел скрыл усмешку. Три дня назад Джон вернулся домой и стал почти знаменитостью среди врачей.

– Так ведь кому понравится, когда на него пялятся и пальцем тычут.

– Я изучал именно грыжи. Меня этот случай очень интересует, – насупился Корден.

Наконец все с облегчением закончили разговоры и отправились ужинать. Миссис Фиппс, понимая, что она всего лишь экономка, отказалась присоединиться, поэтому место хозяйки заняла Нора. Джентльмены, незнакомые с ее привычками и не подозревающие о способностях воспитанницы профессора, развлекали девушку пустой болтовней, сбивая с толку нелепыми расспросами о моде, музыке и политике.

– Боюсь, я так и не научилась играть на фортепиано, – призналась она наконец доктору Адамсу. – У доктора Крофта нет инструмента. – Она сделала глоток вина, поставила бокал и сказала: – Зато я прочитала вашу статью в последнем номере «Философских трудов», и больше всего меня заинтересовали ваши предположения о связи онемения мизинца и поражения нижнего ствола плечевого сплетения.

Дэниел улыбнулся в тарелку: Нора верна себе. Доктор Адамс был потрясен:

– Как необычно!

Теперь, когда единственная дама как бы разрешила собравшимся говорить о вещах, куда более для них интересных, разговор легко перетек от рутинных наблюдений к разным диким теориям: считать ли окуривание практическим методом борьбы с холерой и следует ли использовать трахеотомию как последнее средство от дифтерии. Об эфире хозяин дома расспрашивать не позволил, пообещав, что терпение джентльменов скоро будет вознаграждено.

Убаюканные разговором, гости наслаждались бездельем и десертом. Когда от пудинга остались одни воспоминания, Хорас положил ладони на стол.

– Ну что, пойдемте? – пригласил он.

* * *

Томпсон уже бывал в лечебнице Крофта и его операционной, кстати совсем недавно. Адамс и Корден, впервые увидев зал, осмотрели его, восхищаясь размерами и превосходным оснащением. Корден, самый младший из троицы, с трудом сдерживал порыв все потрогать и с нескрываемым восхищением оглядывал девственно чистые полы и столешницы, зеркала, тяжелые белые жалюзи, сейчас опущенные для сохранения уединенности и тепла. Крофт всегда экономил на керосине, но сегодня вечером здесь было и светлее, и теплее обычного.

Наконец Гибсон откашлялся и ослабил галстук.

– Если не возражаете, я сниму смокинг и, как только доктор Крофт подготовит ингалятор, займу свое место на столе. – Хорас уже подал знак, чтобы из кухни принесли горячую воду, и положил термометр под стеклянную колбу, в которой хранился эфир.

С улыбкой повернувшись к другим врачам, Дэниел с удивлением заметил, что глаза у них прищурены.

– Весьма необычно с такой уверенностью участвовать в демонстрации, – отметил Томпсон. – Вами явно движет стремление преувеличить результат. Ведь притвориться спящим или бесчувственным совсем нетрудно.

У Адамса и Кордена вид был не такой настороженный, как у Томпсона, но и на их хмурых лицах появились морщинки сомнения.

– Джентльмены, я не собираюсь вас обманывать…

– Для вас ставки действительно высоки, – заметил доктор Адамс, – учитывая, что на кону ваша карьера.

Дэниел подыскивал слова, встревоженно оглядывая коллег. Можно поручить участие в опыте Тримблу, но лицо у него по-прежнему напряженное, так что вряд ли он захочет. Крофт обычно просыпался довольно легко, но ему не меньше, чем Дэниелу, хотелось доказать свою состоятельность.

– На данный момент пациента у нас нет. Если кто-нибудь