Девушка с ножом - Одри Блейк

– Ты так хочешь поехать в Италию? – спросил наконец Дэниел. – Разве этого, – он обвел рукой лампы, отражатели и аккуратные шкафы, но, конечно, имел в виду не столько обстановку, сколько себя, – разве этого тебе недостаточно?

Ее глаза стали еще более несчастными.

– Почему ты не сделал мне предложение раньше?

Молодого человека кольнула совесть.

– Я думал, у нас еще есть время. Не знал твоих чувств, да и Хораса не хотел тревожить понапрасну.

Нора чуть качнула головой, но не удержалась и возразила:

– Отлично ты всё знал. Я ведь не из тех, кто обучен флиртовать и притворяться. Я не улыбаюсь человеку, не прикасаюсь к нему и уж тем более не целую, если не испытываю никаких чувств.

Гибсон раздраженно вздохнул. Конечно, он знал, что Нора к нему неравнодушна, но этого было мало. В темных уголках сознания пронеслись образы родителей, бывшей невесты и бывшего друга.

– Все не так просто, – возразил он. – До недавнего времени у меня были иные стремления. После того как Мэй дала мне отставку, ты была увлечена Гарри. Потом, когда мы оба стали свободны, Хорас во всеуслышание объявил тебя своей наследницей. Поспешный брак выставил бы меня отвратительным охотником за приданым. Я не хотел, чтобы мы начинали вот так, но теперь…

– Теперь все стало еще хуже, чем раньше! – Ее глаза сузились. – Не надо жениться на мне только ради того, чтобы прикрыть позор за мои якобы неженские занятия. Или, может, еще больший позор оттого, что я по неопытности позволила себя соблазнить какому-то итальянскому докторишке? Какой вариант из двух: я слишком сильна для женщины или слишком слаба?

– Ты же знаешь, что дело не в этом…

– Нет, Дэниел, не знаю. – Она опустила глаза, прикрыв их потемневшими от бессонницы веками, и повернулась к двери.

– Постой.

Девушка оглянулась, и Дэниел отчаянно попытался облечь в слова чувства – терзающие, рвущие душу на части.

– Так, может, нам пожениться сейчас? И вместе поехать в Италию.

Дыхание у Норы опять сбилось и, как лепесток, упорхнуло куда-то в сторону.

– И ты сможешь бросить все, чего добился в Лондоне?

– Если буду с тобой. – Гибсон раскраснелся, пытаясь пресечь ее возражения.

– А как же доктор Крофт?

– Если мы поженимся и уедем, миссис Фиппс останется и будет опекать его весь год.

Взгляд Норы заметался. На какой-то бесшабашный миг глаза у нее загорелись, и Дэниел крепче сжал ее пальцы. Он был готов и дальше сражаться за свою любовь, но девушка внезапно помрачнела.

– Миссис Фиппс может вести хозяйство, чинить одежду и поддерживать порядок в доме. Проводить опыты и заниматься пациентами она не может. И убедить врачей выслушать Крофта или помочь написать статью, которая спасет не одну жизнь, она тоже не в состоянии.

Гибсон отчаянно пытался найти аргументы, которые опровергнут слова Норы.

– Но он же наверняка мог бы…

– Нет, Дэниел, не мог бы. – Слезы, блеснувшие в уголках глаз возлюбленной, убедили его, что она испытывает такое же горькое разочарование.

– И как я смогу учиться, если каждая моя мысль будет окрашена виной за то, что я не только бросила своего воспитателя, но и отняла у него единственного врача, которому он доверяет? Да еще и виной за то, что отвлекаю от практики тебя, когда ты только-только начал пробивать себе дорогу.

Дэниел неохотно признал, что ее слова – чистая правда, к тому же весьма болезненная. С открытием эфира Крофт способен уработаться до смерти, если ему не помогать. Мало того, своими слишком смелыми опытами он рискует погибнуть сам или погубить пациента, оттолкнуть тех, кто колеблется, но пока проявляет любопытство, и нажить новых врагов.

Нора с усилием втянула воздух, и Дэниел напрягся, чувствуя, что ему не понравятся ее следующие слова.

– Знаешь… – Она сплела пальцы в замок и устремила на Гибсона одновременно и твердый, и встревоженный взгляд: – Если ты останешься, мне не придется беспокоиться за наставника и чувствовать вину за то, что я мешаю твоей карьере. Ты избавишь меня от тяжкого и вдобавок двойного бремени.

Дэниел почувствовал, как его предложение руки и сердца падает в пропасть между ними и разбивается вдребезги.

– Но…

– Тебе суждено стать великим хирургом. Хорас это видит, и я тоже вижу. Мы с тобой любим друг друга, но это не устраняет наших трудностей. Мне нужно поехать в Болонью, а тебе остаться. Если через год твои чувства не угаснут… – Она помедлила, в очередной раз облизнула губы, а затем не без труда договорила: – Позови меня замуж еще раз. – И, не дав Дэниелу ответить, выскользнула за дверь со словами: – Пойду поговорю с доктором Крофтом.

Гибсон бросился вслед за ней, но остановился, услышав нетерпеливый стук в дверь лечебницы. Когда стук повторился, а потом прозвенел и звонок, минутная нерешительность молодого хирурга прошла. Да, он повел себя неправильно, но время есть, и лучше попробовать еще раз, когда ему удастся как следует обдумать свое предложение. Все еще ошеломленный и онемевший, Дэниел тяжело шагнул к двери, молясь, чтобы настойчивость звонящего помогла ему хотя бы на несколько минут преодолеть туман отчаяния.

Однако его надежды рухнули, когда в дверь шагнул мальчонка, приведший младшую сестру с покрасневшим и опухшим лицом. Парнишка объяснил, что родители весь день на прядильной фабрике, а сестру после утренней каши всю осыпало прыщами. Протягивая зажатый в кулаке драгоценный шиллинг, мальчик гордо вскинул подбородок и с вызовом уставился на доктора, словно ожидая, что тот откажется лечить.

На вид детям было восемь и пять лет, хотя Дэниел плохо умел угадывать возраст. Детство представлялось ему неведомой страной, где обитают младенцы, дети постарше и подростки, но куда взрослым хода нет. Большие карие глаза девчушки смотрели серьезно, а пухлые губы были плотно сжаты. Гибсон посадил ее на стол, и быстрый осмотр выявил явный случай крапивницы, которая захватила подмышки и уже подползала к розовым ушкам.

– Бог ты мой, пари держу, что чешется ужасно, – посочувствовал он.

Малышка кивнула, чуть не плача от мучительного зуда и страдания. Брат придвинулся поближе, чтобы посмотреть, и, стиснув кулаки, спросил с затаенной скорбью:

– Это чума?

Дэниел с трудом подавил смех, и мальчик посмотрел на него с сердитым укором: разве можно смеяться над чужим несчастьем? Гибсон поспешно придал лицу самое мрачное и серьезное выражение и посмотрел мальчику в глаза.

– Сначала я тоже так подумал, но, присмотревшись, понял, что мы наблюдаем здесь заболевание, называемое крапивницей. Это видно по сыпи, которой покрыта кожа твоей сестры, и по тому, как она чешется. – Дэниел обвел рукой область поражения, и мальчик кивнул с рассудительным видом. – Возможно, твоя сестра обожглась крапивой или другим жгучим