Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Огонь разгорался, потрескивал, стремился высвободиться из-под поленьев, просвечивая между ветками, как будто из-за решетки. Потом пламя разом вспыхнуло, с ревом рванулось вверх, осыпав собравшихся искрами в честь своего освобождения.

– Помолимся все по своему собственному разумению, – проговорил Нокс едва слышно сквозь рев огня и плеск волн. – Посмотрим, примет ли Он наши молитвы.

«Мои молитвы, – подумал Мейтленд. – О чем они? О том, чтобы не помутился пытливый разум, оставаясь чистым, словно стакан воды? Это все, о чем я могу просить, служа Шотландии».

Огонь угасал, а мужчины стояли по-прежнему, со склоненными головами. Тепло костра согревало обращенные к огню бока, и холод на время отступил. Но потом Мейтленд почувствовал, что его вновь начинает пробирать до костей, и тут лорд Джеймс сказал:

– Теперь прошу всех вернуться в мои апартаменты.

Все с радостью преодолели короткое расстояние от замка до аббатства Святого Андрея, оставляя позади соленый ветер и пристальный взгляд архиепископа Гамильтона.

Лорд Джеймс владел аббатством Святого Андрея неправедно; он заполучил его при старом порядке, грешившем злоупотреблениями, которые так яростно критиковали реформаты. «Ему следовало бы отказаться от собственности, – думал Мейтленд, – но у него, разумеется, нет ни малейших намерений исправлять именно этот конкретный грех прежней церкви. Пожалуй, из семи смертных грехов брат Джеймс больше всего одержим алчностью…»

Покои лорда Джеймса в апартаментах приора были просторными и прекрасно обставленными, хотя самую роскошную мебель, конечно, без рассуждений вынесли. Лорд Джеймс пригласил всех, предложив еду и напитки, и стал дожидаться, пока большинство удалится, чтобы, оставшись вчетвером, перейти к делу – к делу, касающемуся королевы.

Они расселись вокруг камина, ярко пылавшего за решеткой, – лорд Джеймс, Мейтленд, Эрскин и Мортон.

– Мы звали ее домой, и она приехала, – сказал лорд Джеймс. – Вы все принимали в этом участие, все подписывали письмо с приглашением. Смею ли я утверждать, что мы удовлетворены результатом?

– Вполне, – с энтузиазмом подтвердил тонкий голос Эрскина. – Она оказалась лучше, чем мы думали.

– Вы говорите о религии? – уточнил лорд Джеймс.

– Ну, конечно. Пускай сама она не обратилась – и, похоже, не собирается, – но согласилась оставить нашу веру в неприкосновенности.

– И они с Ноксом пришли к своего рода нейтралитету, – медленно добавил Мортон, причмокивая некрасиво обрисованными губами.

– С Босуэллом покончено, – продолжал лорд Джеймс. – Он нас больше не потревожит. Он непредсказуем и вечно причиняет неприятности. Гамильтоны опорочены; бедному старику придется сдать королеве Дамбартонский замок.

– Таким образом, почти со всеми, кто мог стать нам поперек дороги, вопрос решен, – подытожил Мейтленд. – Следующий по линии наследник трона признан недееспособным. Верный короне хозяин границ с сильной вооруженной рукою изолирован.

– Остается еще один, – напомнил Мортон. – Могучий и недосягаемый.

– Джордж Гордон, четвертый граф Хантли, – произнес лорд Джеймс. – Канцлер королевства. И католик.

– К тому же воинствующий, – заметил Эрскин. – Он все уговаривает королеву снова ввести мессу.

– Если нам повезет и «северный петушок», как он любит себя называть, примется чересчур часто кукарекать, он надоест королеве. Помните, как он обругал Тайный совет, выслушав приговор Босуэллу?

– О чем это вы? Раз не было никакого суда, не было и приговора! – возразил Мейтленд.

– О да, конечно. Но если он откажется присутствовать на заседаниях Совета, кто знает, к чему это приведет?

– Если бы можно было его уничтожить, исчезла бы вся оппозиция Конгрегации.

– Сначала надо, чтоб он взбунтовался, – сказал Мейтленд.

– Возможно, так он и сделает, – сказал лорд Джеймс. – Вполне возможно.

Глава 13

Пришла весна, но лишь после того, как казавшаяся бесконечной зима, затянувшись, тащила за собой хвост снега, льда, сырости, тьмы, ветра, налетающего на скалистое побережье с Северного моря. С наступлением первых ясных и светлых деньков люди стали высовываться из домов. Светлое время дня ширилось, разрасталось едва ли не на все двадцать четыре часа, наполняя каждого силою, льющейся из мира иного.

Мария встретила весну с радостью, как награду за тяжкие первые месяцы, которые выпали на ее долю в Шотландии. Она не усомнилась в правильности решения возвратиться, но не знала, сумеет ли выполнить свое призвание. Все шло не так, как она надеялась и рассчитывала.

До возвращения она никак не могла уяснить, каким образом кирка следит даже за самыми тайными, глубоко личными действиями и поступками, но теперь хорошо поняла, ощутив на себе ее хватку.

Религия! Она должна вносить в жизнь утешение и порядок. Сейчас же доходят вести, что даже во Франции она оборачивается погибелью. Ее собственный дядя, герцог Гиз, открыл стрельбу по собравшимся у Васси гугенотам, и сто двадцать человек были убиты. Тогда католики и протестанты вооружились и начали войну.

Последние члены ее высокопоставленной французской свиты вернулись во Францию, остался лишь штат домашней прислуги, необходимой для шитья, готовки и гардероба. Ей недостает Брантома; что же до остальных, их отъезд принес облегчение.

Удаление Босуэлла сильно ее потрясло – она полагалась на него даже больше, чем думала. И падению дома Гамильтонов, хоть оно и обогатило ее одной из мощнейших крепостей, никак нельзя радоваться.

Теперь, в свою очередь, граф Хантли пребывает не в духе. Ей понятно, что он должен испытывать среди подавляющего большинства протестантов, но тем больше у него оснований оставаться на своем посту. Вместо этого он все чаще и чаще отсутствует. А нынче один из его сыновей оказался замешанным в неслыханный скандал и попал под арест.

Ох уж эти скандалы! Откуда их столько? Сторонники Босуэлла и Гамильтона чуть не столкнулись из-за наделавшего страшного шуму происшествия с этой Крэг… буйство лорда Джона… и вот дело Джона Гордона – уличная драка меж Гордоном и лордом Огилви, в которой Огилви был тяжело ранен.

Итак, трое мужчин, на которых Мария рассчитывала, надеясь лишить лордов Конгрегации очевидного перевеса, обманули ее или, хуже того, восстали против нее. И это после того, как она изо всех сил старалась всех умиротворить!

Никто не смеет так поступать с королевой Елизаветой! Она держит их в строгости, и ни один не решается вольничать или фамильярничать. Как ей удается управлять огромным двором, состоящим из одних мужчин?

Мария чувствовала усталость. Она не могла ответить на этот вопрос, только знала, что делает что-то не так. Может быть, ей надо выйти замуж, может быть, нет иного пути утвердить свое главенство среди мужчин-придворных.

Марии страстно хотелось встретиться с легендарной королевой Елизаветой и попробовать открыть секрет ее обращения с теми, кто ей служит.

«А я командую одним только Риччо», – с досадой думала она.

Встреча двух