Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

королев произойдет в Ноттингеме всего через шесть недель. Уже получен паспорт и охранные грамоты для поездки Марии в Англию, и Бастьен Паже, мастер развлечений, написал и приготовил маску, которая будет представлена: Юпитер, карающий Клевету и Раздор по требованию Благоразумия и Спокойствия. Мария аккуратно отправила Елизавете свой новый портрет и получила в ответ ее изображение.

А сейчас, стоя в дюнах неподалеку от Сент-Эндрюса, где они с Фламиной, Битон, Мейтлендом, Рэндольфом и Риччо играли в гольф, Мария крутила на пальце «кольцо дружбы» и смотрела, как солнечный луч, играя в бриллианте, окрашивается в разные цвета. Обычно ей нравилось здесь, она любила бывать вблизи морских утесов, где трава была мягкой и шелковой, море – пронизывающе-голубым, воздух – бодрящим и веселящим дух.

– Цельтесь! Цельтесь! – кричал Риччо, когда Мария Флеминг готовилась бить по мячу специальной изогнутой палкой, которая использовалась в гольфе.

– Помолчите, вы, чужеземец! – буркнул Мейтленд.

Он намеревался пошутить, но неприязнь к иностранцу, не понимающему правил игры в гольф, вышла наружу. Когда игрок замахивается, надо помалкивать, а эта глупая обезьяна все время болтает.

«Хлоп!» Загнутая на конце рогом палка Фламины ударила по кожаному мячу, но лишь чуть задела его; он поскакал к ямке и остановился неподалеку.

Тогда выскочил Риччо со своим мячом и ударил, не дожидаясь очереди. Поскольку он умудрился попасть в ямку, этот факт оказался еще оскорбительнее.

– Не могли бы вы удержать его, ваше величество? – вкрадчиво поинтересовался Рэндольф.

– Риччо, прошу вас, не забывайте правил вежливости, – резко сказала она.

Итальянец крутнулся на пятках, его атласный камзол раздулся сверкающим синим пятном. Он склонился в глубоком поклоне.

Настал черед Марии, и она быстро махнула клюшкой. Мяч взлетел над бугром и исчез. Риччо помчался его искать. Флеминг и Битон захихикали, но Рэндольф с Мейтлендом не нашли тут ничего смешного.

Мария взглянула на Мейтленда, теребившего свою аккуратную темную бороду. В последнее время они с Джеймсом самым настоятельным образом обсуждают преимущества ее брака с доном Карлосом Испанским. Может, ей стоит подумать об этом, если…

И тут она заметила всадника, который галопом скакал по песчаным холмам и замедлил ход, завидев игроков. Он спешился, повел коня в поводу, а потом пустил его пощипать тоненькую свежую травку.

– Мелвилл! – обрадовалась она. Ну конечно же, это Мелвилл, один из опытнейших придворных, которому поручено устраивать встречу с Елизаветой; наверняка он привез новости.

– Простите, что помешал, – произнес он, – но…

Он вынул пакет, и Мария вдруг обнаружила, что его всегда оживленное лицо мрачно. Она вскрыла письмо и сразу поняла, в чем дело.

– Она… она отменяет встречу, – вымолвила наконец Мария. Ей показалось, будто огромный мяч налетел и стукнул ее прямо в живот, буквально выбив дух.

– Именно так, о чем свидетельствует и специальный посланник, – подтвердил Мелвилл, кивая.

Мейтленд и Рэндольф, побросав клюшки, спешили к ним с встревоженными лицами.

– Она говорит… что не может встречаться со мной, пока во Франции армия во главе с Гизами убивает гугенотов, – медленно добавила Мария.

– Да, это ясно. Будучи защитницей протестантов, она не может публично встречаться в такой момент с католической государыней, – добавил Рэндольф.

– Но Елизавета не религиозна! – взорвалась Мария.

– Нет, она выставляет причиной формальную принадлежность к вере, – терпеливо объяснил Мейтленд.

– Важна видимость, а не реальность, – сказал Мелвилл, словно поучая нерадивого школьника.

– Нет! Нет! – вскричала Мария. – Так быть не должно!

Трое придворных дипломатов в замешательстве пожали плечами.

– Это политика, – изрек Мейтленд.

Мария с рыданием кинулась прочь.

Мелвилл вздохнул.

– Какая жалость, – произнес он наконец. – Момент самый неподходящий. Как же нам не везет. Ах да, и еще – сын Хантли сбежал из тюрьмы в Эдинбурге и движется на север. Сообщите ей поскорее, – попросил он Мейтленда, – а я поскачу в Сент-Эндрюс и поставлю в известность лорда Джеймса. Конгрегация должна собирать войско, чтоб встретить «северного петушка». – Он посмотрел вслед убегающей Марии. – Королеве придется вести войну.

Отказываясь называть это войной и пытаясь сохранить хорошую мину в плохой игре с отмененной Елизаветой встречей, Мария просто объявила народу, что давно желала побывать в северных областях королевства и лишь назначенное в Англии свидание задерживало ее. На дворе только август – самое подходящее время для путешествия с юга на север, – так что она немедленно отправляется прямо в Абердин и Инвернесс. Она настоятельно требовала, чтобы все выглядело настоящей охотничьей экспедицией в заповедные места, и пригласила с собой всех своих Марий и посланника Рэндольфа. Если лорд Джеймс считает необходимым взять нескольких лишних солдат – прекрасно, они помогут прокладывать дорогу и везти багаж. Она заявила даже, что намеревается нанести визит графу Хантли в его замке в Стратсбоги, предоставляя ему возможность одуматься, пока не поздно. Что касается его сына, сэра Джона Гордона, он должен немедленно сдаться властям в Абердине.

Путешествие начиналось неплохо, и они добрались до Перта, а потом, чтобы не пускаться в горы, продолжили путь в Абердин, где Гордоны держали свои войска, по холмистой равнине. Близ Гламза золотым осенним днем состоялась поистине великолепная соколиная охота, и Мария невольно поуспокоилась и даже порадовалась флирту Рэндольфа с Битон и более сдержанному ухаживанию Мейтленда за Фламиной. Фламина не утратила к нему интереса, хотя Марии казалось, что он чересчур солидный и степенный, чтобы нравиться ей.

Мария с умилением видела, что по дороге еще встречается множество католических алтарей; чем дальше удалялись они от Эдинбурга, тем слабей становилась хватка кирки. Казалось, что маленькие, расписанные вручную киоты, увитые гирляндами из полевых цветов и вереска, были расставлены на перекрестках, чтобы вселить в нее надежду и бодрость.

Прежде чем въехать в Абердин – большой город на восточном побережье, – Мария пожелала побывать в самом новом шотландском университете, основанном лет шестьдесят назад.

– В Англии всего два университета, а у нас три, – с гордостью сообщил канцлер.

Мария осмотрела библиотеку и решила пожертвовать несколько собственных книг, чтобы пополнить собрание молодого университета.

Сделав свое пребывание в этих краях достоянием гласности и дав графам Хантли время явиться к ней, Мария наконец отдала приказ, повелевавший сэру Джону Гордону сдаться властям, если не в Абердине, то в Стерлинге. Но никто не приехал, за исключением леди Хантли с огромной свитой, умоляющей сжалиться над мужем и сыном.

Но жена не могла заменить самого Хантли – где он?

– Дражайшая королева, – говорила леди Хантли, – он считает себя пострадавшим за ревность в католической вере. Вы ведь отвергли его предложения…

– Да, ибо его предложения были опрометчивыми и противоречили здравому смыслу, – заявила Мария. – Так же как нынешний отказ явиться и предстать предо мною. Таким