Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Когда она распаковывала пакет в виде короны, Риччо переключился на заунывную народную песню. Крышка коробки с подарком откидывалась, а внутри оказалась кругленькая бутылочка с маленькой коронкой наверху в окружении фальшивых драгоценностей. В записочке говорилась: «Я сделаю Вас королевой льдов, снегов и ночей любви, которые будут длиться двадцать четыре часа в сутки. Вечно Ваш, Эрик XVI, король Швеции». Мария открутила пробку и осторожно принюхалась, чем пахнет – может, волками или дичью? Но находившаяся внутри мазь издавала свежий запах, напоминавший березовый.

– Король Эрик в самом деле настойчив, – проговорила она.

Вся компания хохотала.

– Дальше, дальше! – кричала Ласти, протягивая свой окованный медью ящичек.

Риччо бросился к спинету и заиграл живой танцевальный мотив. Мария открыла его и вытащила флакон, инкрустированный золотом, сверкающий даже в полутьме комнаты. «Хоть голова у меня и большая, сердце еще больше, а католическая часовня просто огромная, – было написано на карточке. – Будьте моей женой и подайте пример трем остальным. Преданный Вам, эрцгерцог Карл Австрийский».

Мария откупорила флакон и чуть не задохнулась от сильнейшего смешанного аромата розы и гвоздики. Он наполнил воздух и буквально окутал ее.

– О! Вот эта любовь сильна!

Последней осталась корзиночка. Мария развязала ленты и обнаружила внутри расписную шкатулку, наполненную пудрой с тончайшим запахом лаванды. Она всегда любила лаванду, но знакома была лишь с французскими сортами. А этот иной, слаще и легче. В карточке говорилось: «Не забывайте своего бедного английского кузена, скромного, как сей полевой цветок, что хранит аромат не один год и освежит Вашу постель или ляжет под ноги, если Вы того пожелаете».

– Кто бы это был? – поинтересовалась Мария. – Подписи нет.

Риччо играл на лютне «Зеленые рукава», но даритель не обнаружился.

– Бедный английский кузен? – повторила Мария. – Я знаю, это лаванда из Норфолка, только герцог Норфолк женат, не так ли? И он вовсе не мой кузен, а королевы Елизаветы… хотя, наверно, и мне приходится каким-нибудь дальним родственником. – Она оглядела всех – неужто никто не признается?

Бедный английский кузен… английский кузен… сын графа Леннокса, Генри Стюарт? Ей известно, он года на три моложе ее. Поэтому в свое время казался ребенком, но теперь, когда ей самой стукнуло двадцать, это уже не так. В семнадцать лет мужчины идут солдатами на войну, а короли правят без регентов. Интересно, это действительно Генри Стюарт?

– Генри, лорд Дарнли? – спросила она.

– Ага! – Риччо вскочил, выбежал в соседнюю комнату и тут же вернулся, ковыляя на ходулях. Все рассмеялись.

– Я такой длинный, даже у самого голова кружится! – прокричал он.

– Мой кузен в самом деле такой высокий? – полюбопытствовала Мария.

Собственно говоря, она очень мало о нем знает. Отца его, Мэтью Стюарта, связанного родственными узами с французскими Стюартами, выслали из Шотландии, когда ей было всего два года, и с тех пор он жил в Англии.

– Высоченный, как Голиаф! – заверил Риччо.

Тут в комнату вошли лорд Джеймс и Мейтленд, тоже с подарками. Оба уставились на Риччо, который болтался в воздухе и глядел на них сверху вниз.

– Вы теперь служите горничной? – спросил лорд Джеймс скептическим тоном. – Проживаете вместе с дамами?

На лице Мейтленда было такое выражение, словно он увидел неожиданную вещь в неподобающем месте – дорогой подарок в мусорной корзинке или башмак священника, на который собака задрала ногу.

– О нет, конечно, – сказал Риччо, спрыгивая с ходулей.

– Вы попадаетесь здесь слишком часто, – заметил Мейтленд.

В тот вечер Мария попросила приготовить ей горячую ванну, чтобы насладиться полученными подарками.

– Я буду лежать в воде, пахнущей испанским мылом, разотру пятки березовой мазью, обсыплюсь лавандой, надушу розой шею и сбрызну носовой платок цветами Прованса, – поведала она Ласти.

– И в Холируде заблагоухает, как в гареме, – добавила Ласти.

Лежа в ароматной воде, заботливо доставляемой для ее купаний, она позволила себе расслабиться. Нежные запахи успокаивали, она вытянула ноги и запрокинула голову.

Очень весело было сегодня. Как умно сделали ее любимые друзья, задумав все эти подарки и затеяв такую игру. Однако…

Она плеснула водой в лицо, ощутила стекающие по щекам теплые струйки.

На самом деле это была не игра.

«Теперь я понимаю, что должна выйти замуж, – подумала она. – Отчасти мне этого хочется; я устала одна, желаю иметь рядом спутника. После мятежа Хантли я лишилась последнего союзника в противостоянии с обращенными протестантами. Нет никого, кто мог бы меня поддержать, если я задумаю совершить что-то против их воли. Может, не так уж и глупо выбрать иностранного принца. Испанское могущество служило бы острасткой для здешних чересчур ревностных лордов. Но я останусь столь же одинокой, ибо дон Карлос будет жить в Испании, изредка наезжая сюда ненадолго.

С Карлом IX безнадежное дело. Эрцгерцог определенно возможен. Эрик Шведский? Та же сложность, что с доном Карлосом. Если у меня будет муж, я хочу, чтобы он жил со мной. Стоит ли выходить замуж, пытаясь избавиться от одиночества, и по-прежнему жить одной?

Генри, лорд Дарнли? Если он уже стал мужчиной, возможно. Он английский подданный и королевской крови. Последний мужчина в династии Тюдоров, кузен Елизаветы, и мой тоже. Может быть, этот выбор понравится ей и заставит смягчиться в вопросе о престолонаследии. Я хотела бы выйти замуж так, чтоб угодить и ей, и себе, если такое бывает».

– Мадам, – рядом стояла мадам Ралле, держа в руках письмо, – это вам.

Мария открыла его и обнаружила стихи, написанные бурным, чрезмерно экзальтированным французским языком, прославляя ее красоту, мудрость и величие.

– Что это? – спросила она.

– Поэт Шателяр, – ответила мадам Ралле. – Он неожиданно вернулся ко двору и желает засвидетельствовать почтение.

На нее нахлынуло раздражение. Она было обрадовалась, что надоедливый субъект исчез, а он взял и вернулся!

– В другой раз, – отказалась она.

Елейное масло с жирного куска мыла покрыло кожу, и она чувствовала себя скользкой рыбой. Поднявшись из ванны, позволила мадам Ралле укутать себя мягким полотенцем и обсыпать лавандовой пудрой. На стуле возле загораживавшей ванну ширмы ждала коробка. Она открыла ее, увидела вышитую шелковую накидку – подарок лорда Джеймса, – набросила, задрапировала поверх сорочки, наслаждаясь прикосновением к шее ароматного шелка.

Войдя в спальню, она с изумлением нашла там Риччо, который уставился на накидку.

– Какая прелесть! – восхитился он. – Желтый шелк такого переливчатого оттенка… Я и не знал, что бывают цвета в два раза ярче ноготков. А вышивка – чистое золото?

Она кивнула, распустила волосы, рассыпавшиеся по плечам, и пояснила:

– Подарок от лорда Джеймса.

Вытаращенные глаза Риччо раскрылись еще шире.

– О господи. Ну, вполне уместно с его стороны отдать дань таким дорогим подарком. В