Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Да.

– Чуть ли не самые прибыльные в Шотландии.

– Для иностранца вы очень быстро усвоили, кто чем владеет.

– Это мое хобби, ваше любезнейшее величество.

– Не понимаю, как интерес к чужой собственности можно называть хобби.

– В таком случае изучение, если вам угодно. Изучение расстановки сил. Меня интересует сила и власть. Я хочу, чтобы мои познания в этой области всегда можно было обратить вам на пользу.

– Благодарю вас.

– Я бы не давал больше лорду Джеймсу ни земель, ни титулов, ваше величество. Обладание избыточными землями может наделить его избыточной властью.

– Это мне решать.

Она не успела договорить, как дверь тихонько открылась, лорд Джеймс просунул в нее голову и почтительно поклонился.

– Я счастлив, что вам угодил мой подарок, дорогая сестрица, – сказал он. Но взгляд его был устремлен на Риччо.

Теплое майское солнце проникло к клеткам и ящикам, и запертые в них звери начали подвывать и порыкивать. Половина двора вышла посмотреть, как будут открывать заморские диковинки, присланные королеве, и все ждали появления садовников и охранников с крючьями и пилами. Королева и дамы стояли поблизости, смеясь и наслаждаясь приятным деньком. Мария отметила, что Джон Семпилл, один из юных придворных, чья склонность к танцам вынудила Джона Нокса прочесть его отцу лекцию о пагубности этого занятия, держится поближе к Ласти. А посланник Рэндольф крутится возле Битон. Весна!

Хотя Мария все еще носила траур, правда не столь строгий, трудно было печалиться в такой день, когда весь мир радуется. Всего несколько дней назад деревья над головой развернули листочки, и казалось, они множатся прямо на глазах у королевы. Если утром листья были размером с дукат, к вечеру они станут с шары для кеглей. Появлялись цветы, пробиваясь из-под земли сквозь прошлогоднюю траву. Цветы не хранят воспоминаний, но пробуждают их в людях.

– Ах! – Мария обрадовалась, завидев приближающихся рабочих и садовников.

Они шли по дорожке, неся лопаты, толкая перед собой тачки, посвистывая на ходу.

– Джентльмены! – объявила она. – В этих ящиках перед вами растения, которые мне прислали из французских садов. Персидская сирень…

– Она тут расти не будет, – немедленно заявил один из рабочих.

– Слишком холодно, – подтвердил другой.

– Можно попробовать высадить ее на южном склоне и заботливее ухаживать, – возразила Мария. – А здесь роза галлика – красная роза, которая очень пышно цветет, – и ночная красавица, которая вьется по шпалерам и раскрывается только ночью…

– Им нужны удобрения, – сказали садовники.

– Я уверена, что в королевских конюшнях нет недостатка в удобрениях, – заметила Мария. – Я выписала и сикоморы. – Она указала на самые высокие ящики. – Надеюсь, они примутся. Шум ветра в их ветвях – самый сладостный звук на свете.

Садовники что-то пробурчали.

Тут вперед вышли несколько крепких парней, одетых в кожу, в перчатках и кожаных шапках, с кнутами и дубинками. Возглавлял их мужчина постарше с пистолетом, хозяин зверинца, нанятый Марией.

– Где звери? – спросил он.

Мария кивнула на клетки с прутьями и проделанными для воздуха отверстиями:

– Там.

– Кого вам прислали?

– Двух львиц, медвежонка, волка и дикобраза.

– Львиц! – Мужчина явно заинтересовался. – Взрослых?

– Нет, но, однако ж, и не детенышей, – уточнила Мария. – По крайней мере, так мне сообщили.

Мужчина осторожно подошел к клеткам.

– Где вы собираетесь их держать?

– В зверинце здесь, в Холируде, – отвечала она. – Потом выпишу зверей и для Стерлинга.

«Все по очереди, – думала она. – Шаг за шагом. Тягучие годы запустения кончились. Клумбы, что мы разбили в прошлом году, пышно разрослись и полны местных цветов. А зверинец надо бы перестроить, прежде чем пускать туда зверей; львиц нельзя долго держать в клетке».

Прочие Марии, смеясь, разглядывали растения, которые распаковывали садовники. Некоторые казались погибшими в плотной упаковке. Но, может быть, только казались. Французские розы, например…

При мысли о Франции светлый, радостный день словно померк. Во Франции все уже не так светло и радостно. Религиозные войны принесли много бед. Герцог де Гиз, ее любимый дядюшка, убит гугенотами выстрелом в спину. Все вожди с обеих сторон либо убиты, либо захвачены в плен – Антуан Наваррский погиб в бою, Конде Наваррский и коннетабль Монморанси в плену до тех пор, пока не будет подписано какое-нибудь соглашение.

Шателяр, поэт, придворный сына Монморанси, возвратился в Шотландию, и некоторые сочли, что с некой политической миссией. Но что за дурак, надутый павлин! Мария с отвращением припоминала его странные выходки – он прятался у нее под кроватью, заявлял, что охвачен любовью; дело кончилось тем, что его казнили. Лорд Джеймс заверил, что все это было задумано, чтобы погубить ее. Поэт шел на смерть, цитируя Ронсара и демонстрируя любовь к ней, «жесточайшей принцессе в мире».

Весна убийств. Мария молилась, чтобы все кончилось, чтоб демон насилия был изгнан. Но теперь ей еще дольше придется носить траур – по дяде.

Стоя позади нее на голых покуда дорожках сада, лорд Джеймс с Мейтлендом критически разглядывали собравшихся.

– Снова французская белиберда, – бормотал лорд Джеймс, – целые ящики. Надеюсь, она заплатила за это из своей вдовьей французской пенсии, а не из государственной казны.

– Мне нравится, что она так хлопочет, украшая свой дом, тем более если за свой счет, – отвечал Мейтленд. – Может быть, скоро возьмет себе мужа, чтобы он покрыл часть расходов. – Видя, что лорд Джеймс нахмурился, Мейтленд мягко продолжил: – Понятно, что наша королева должна выйти замуж. Таков естественный ход вещей. Но за кого? Он должен быть королевской крови. В идеале он должен быть и католиком, чтобы удовлетворить ее, но не особенно ревностным, чтобы удовлетворить ее подданных. Это не так-то просто.

– Выходит, идеальный кандидат, – вмешался Мортон, который стоял рядом и слушал, – должен быть нерелигиозным католиком, согласным, чтобы его сын воспитывался протестантом. Королевского или благородного рода. Здоровый телом и духом. И предпочтительно иностранец…

– Совершенно верно, – подтвердил Мейтленд.

– А почему? – допытывался Мортон.

– Потому что, если Шотландия станет членом крупнейших советов Европы, ее престиж возрастет… – начал лорд Джеймс.

– Нас никто не слышит, – напомнил Мортон. – Оставьте всю эту чушь для простачков. Все это потому, что она должна выйти замуж за своего принца и уехать в Европу к его двору, чтобы никогда не возвращаться в Шотландию. Тогда мы, лорды Конгрегации, сможем править, как пожелаем. От имени маленького Якова, или Роберта, или Малькольма, или как она там его назовет.

– Скорее, Игнацио, Пьером или Людвигом, – поправил Мейтленд.

– Значит, сейчас переговоры ведутся с доном Карлосом, Карлом IX и эрцгерцогом Карлом? – уточнил Мортон.

Лорд Джеймс улыбнулся и пожал плечами.

– После длинной зимы почта идет