Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

оказался Мейтленд. Он вошел, опрятно, по своему обыкновению, одетый, причесав редеющие волосы так, чтобы они не казались жидкими. Она ждала, что он примется озираться украдкой в поисках Фламины (зачем бы еще ему так причесываться?), но он не стал оглядываться; казалось, его искренне интересует одна только Мария.

– Слава богу! – произнес он. – Хоть мы и знали, что вы сильны и здоровы, а «новый знакомый» предпочитает выбирать в жертву слабых, все же болезнь королевы – это опасно. – Он улыбнулся и протянул руку. В ней была только что распустившаяся ярко-красная роза с запахом сильным, как фимиам. – Первый цветок с привозных кустов, посаженных в прошлом году. Разве это не добрый знак?

Она осторожно и бережно взяла розу. И в самом деле. Розы зацветали, перенесенные на чужую почву растения приживались.

– Спасибо, дорогой Мейтленд.

На следующий день она решила встать, хоть ноги еще не держали, и кликнула своих Марий, чтобы помогли ей одеться. Но когда Битон принесла ее любимый летний жемчужно-серый халат, он оказался слишком велик. Она очень исхудала за недолгое время болезни.

– Так сошьем новые, – утешилась Мария.

Приятная перспектива – заиметь новые халаты.

Бальтазар вытащил портняжный метр, обмерил талию, грудь, даже объем плеч и покачал головой.

– Да, вы намного худее. Я мог бы ушить платья. Но поскольку, поправившись, наберете прежний вес и восстановите силы, лучше справить пока два-три новых. Не пора ли… не желает ли ваше величество вернуться к цветным одеждам?

– Нет. Я пока ограничусь серым, черным, белым и фиолетовым.

– Дорогая мадам, если вы будете принимать претендентов на вашу руку, – заметила Сетон, – не лучше ли одеваться во что-нибудь повеселее?

– Я знаю, когда придет время, Сетон, – сдержанно отвечала Мария.

В тот же день позже явился лорд Джеймс, принеся письмо, доставленное прямо от королевы Елизаветы. Он с трудом сдерживал любопытство, пока Мария, сломав печать, внимательно читала его. Ей всегда нравилась великолепная подпись: Елизавета.

– Она просит, чтобы я разрешила графу Ленноксу вернуться в Шотландию проведать свои укрепленные поместья, – сообщила она.

– Этому изменнику! – воскликнул лорд Джеймс. – Он запродался в наемники Генриху VIII, предоставив англичанам Дамбартонский замок! Он вполне заслужил, чтобы его лишили земель и титулов! – Голос Джеймса окреп от гнева. – И все из-за того, что наш царственный батюшка отказался усыновить его и сделать наследником. Но он и не должен был этого делать после вашего рождения. Так что, как видите, Леннокс стал вашим врагом с того момента, как вы появились на свет, и, безусловно, по сю пору желает вам зла.

– Все это было давно, – возразила она. – Если теперь он раскаялся, хочет получить прощение…

– Предатель всегда остается предателем. Вы чересчур мягкосердечны, сестрица.

– Хороший государь должен быть милосердным, – не сдавалась она.

– Хороший государь должен думать о собственной безопасности, прежде чем проявлять милосердие.

Она вновь опустила глаза на письмо, проигнорировав его замечание.

– Я все же хочу оказать милость, – продолжала она, – даже если кто-то ошибочно сочтет это слабостью. Я прощу графа Леннокса и возвращу ему поместья, как просит Елизавета. Он взбунтовался и выступил против короля двадцать лет назад. Двадцать лет… разве нельзя за двадцать лет искупить грех? Сколько можно заставлять человека расплачиваться за ошибку молодости, за безумство?

– Вот это и будет безумством! – решительно заявил лорд Джеймс. – Если одна ошибка влечет за собою другую, это лишь усугубляет безумие. Глупость, следующая за глупостью, порождает катастрофу.

– В этом письме она не упоминает Роберта Дадли, – отметила Мария, пытаясь сменить тему; лорд Джеймс выглядел чрезвычайно расстроенным.

– А если б упомянула? – спросил он. – Что бы вы сказали?

– Ну… сказала бы, что хочу взглянуть на него, посмотреть, из-за чего столько шуму.

Лорд Джеймс невольно рассмеялся:

– Я его видел.

– И что?

– Он… довольно симпатичен, несмотря на невысокое происхождение. Или, скорее, благодаря невысокому происхождению. Некоторым женщинам это нравится. Похоже, даже королеве Елизавете.

Покинув покои королевы, лорд Джеймс поспешил на поиски Мейтленда. Он почти втащил его за собой в небольшую комнату и запер дверь.

– Королева Елизавета желает, чтобы граф Леннокс получил разрешение вернуться. И наша королева готова на это! Болезнь сделала ее легкомысленной. Остановите ее! Она больше прислушивается к вам, чем ко мне, полагая, что вы не столь заинтересованное лицо.

– Я не в силах остановить ее. Задумав что-то, она превращается в такой же кремень, как сама Елизавета. Чем больше я стараюсь ее переубедить, тем тверже она настаивает.

– Тогда сделайте вид, что поддерживаете ее! О, Мейтленд! Если он вернется, все переменится! Он возобновит притязания на наследование трона, притащит за собой сына…

– Красавчика лорда Дарнли? – задумчиво уточнил Мейтленд. – И попробует с его помощью очаровать королеву! О Господи Иисусе!

– Вдвоем они будут непобедимы и испортят нам все дело. Понятно, что им плевать на Шотландию, их заботит только свое возвышение. Вспомните девиз этого семейства – Avant, Darnley! Jamais d’arriere! – Вперед, Дарнли! Не отступай никогда! – Остановите ее, Мейтленд! Остановите ее!

– Я же сказал вам, я бессилен. – И он в самом деле почувствовал, что лишается сил. Ноги его ослабели, сердце тяжко забилось. – Позвольте мне на минутку присесть…

Вечером Мейтленд слег. «Новый знакомец», известный своей прилипчивостью, нашел новую жертву. Так было вознаграждено стремление секретаря первым навестить свою королеву и преподнести ей розу. В итоге ему не удалось поговорить с ней о Ленноксе, и к моменту, когда он оправился, в Лондон ушла депеша с сообщеним об удовлетворении ходатайства королевы Елизаветы.

Глава 15

Мадам Ралле удивила Марию, вдруг заявив:

– Я следила за звездами, и они предвещают большие перемены, хорошие и не очень, но все необычайно значительные.

– Следили за звездами? Как вы только дошли до этого? – колко полюбопытствовала она, оглядываясь на свою служанку, которую знала всю жизнь, и подумав – неужто в каждом человеке полно неожиданностей?

– Вы же знаете, что Екатерина Медичи держит при французском дворе астрологов и предсказателей судьбы. Забыли? Она во всем на них полагается. – Мадам Ралле помолчала. – Нам нередко выпадали часы, когда время тянулось несносно, особенно в Шомоне. И тогда я беседовала с Руджиери – помните его? В башне?

Да, Мария помнит. Она поднималась туда, хотя этого не разрешалось. Там было зеркало, которым он пользовался, предсказывая судьбу.

– Да, кое-что помню, – подтвердила она.

– Он обучил меня основам науки.

– Но это запрещено! – воскликнула Мария. Она пристально оглядела мадам Ралле, которая уже приближалась к шестидесяти. – Вам прекрасно известно, что христиане не должны заниматься гаданием! А вы в таком возрасте, что люди могут заподозрить вас в колдовстве! Стыдно, мадам!

– Астрологи