Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

не колдуны, – возразила мадам Ралле. – Они занимают уважаемое положение в обществе. Да ведь королева Елизавета выбирала день для своей коронации по совету астрологов. И раз это наука, которая открывает будущее, зачем надо запрещать обращаться к ней, когда речь заходит о благополучии королей? – Старая дама была явно задета. – Это настоящее искусство, которому можно научиться, как вязанию чулок или сбору лечебных трав. – Она помолчала. – Однако лучше бы вам не упоминать об этом при отце Мамро.

Мария вздохнула.

– Ну, ладно. Что ж вы увидели?

– Я не знаток и смогла прочесть только то, что небеса предвещают крупные перемены.

– Мне не надо смотреть на звезды, чтоб предсказать то же самое! – заметила Мария со смехом. – Во-первых, что-то все время заметно меняется. Во-вторых, в моей собственной жизни произошло нечто новое: я послала Мелвилла переговорить с королевой Елизаветой о предложенном ей мне в мужья Роберте Дадли. И вдобавок отправила уведомление с разрешением графу Ленноксу вернуться в Шотландию.

Оба этих дела ее очень заботили. Она была поражена, когда Елизавета предложила ей взять в мужья своего собственного фаворита, Роберта Дадли. Неужели она серьезно? И если да, то почему? Мария едва не посмеялась, так это было забавно. Отца и деда Роберта Дадли казнили за измену, и история более дальних его предков была темной. Говорили, что Дадли из рода предателей. Предложение выглядело дерзким и вызывающим во всех отношениях, за исключением одного: пусть весь мир насмехался над Робертом Дадли и поглядывал на него сверху вниз, Елизавета любила его больше всех и считала своим драгоценнейшим другом. Что бы ни думали прочие, Елизавета, предлагая его Марии, жертвовала собой.

Переговоры с доном Карлосом закончились ничем; сам Филипп отозвал предложение, и похоже было, что дон Карлос повредился рассудком и его держат взаперти[34]. Эрик Шведский слал любовные письма, но этим и ограничивался, а эрцгерцога Карла внезапно забраковала Елизавета. Все шло по замкнутому кругу.

Мария обернулась и обратилась к мадам Ралле:

– Давайте почистим мои новые платья. Они почти приготовлены к церемонии и должны вам понравиться – они ведь цветные. Как вам известно, я разрешила себе носить цветную одежду по случаю государственных событий.

Она кликнула Бальтазара и попросила принести новое платье.

– Оно действительно почти готово, ваше величество. И плащ с серебряным шитьем!.. – Он в восторге закатил глаза.

Мария оделась к торжественной церемонии в ряду событий, отмечающих возвращение графа Леннокса в шотландское общество. Она восседала в тронном кресле в аудиенц-зале Холируда, ожидая, пока он проделает последний отрезок пути с Кэнонгейт. Сейчас он получает официальное прощение на Меркат-Кросс от лорда-лайона герольдмейстера, представителя короны, и приказ о его изгнании аннулируется. Его представителю вручат жезл мира, и потом он прибудет сюда…

«Мэтью Стюарт… Что я о нем знаю на самом деле, – думала она в ожидании. – Знаю, что он второй кузен по линии Якова II. Знаю, что есть французская ветвь этого семейства, которая называет себя Стюартами, так же, как там называют меня. Корнями она уходит во времена Столетней войны, когда сэр Джон Стюарт Дарнли был одним из командующих шотландскими войсками, которые помогали французам в борьбе против англичан. Джон Стюарт стал Джоном Стюартом, сеньором д’Обиньи, и его потомки все еще там живут.

Знаю, что сам Мэтью в юности провел много лет во Франции, даже воевал вместе с Франциском I во время его итальянских походов. Ненадолго вернулся в Шотландию, примкнул к проанглийской группировке и тогда был объявлен изменником и выслан. Уехал на юг Англии, женился на леди Маргарет Дуглас, сводной сестре моего отца, и с тех пор пребывал при английском дворе».

Она услышала с улицы шум толпы – должно быть, приближается Леннокс, – и стала быстро припоминать, что ей еще о нем известно. Ленноксы Стюарты – заклятые враги Гамильтонов, поскольку оба семейства считали себя прямыми потомками Якова II и, значит, следующими после королевских детей претендентами на трон.

«Отец мой склонялся к поддержке претензий Ленноксов, – вспомнила она. – Обещал признать Леннокса наследником короны, если у него не окажется своих детей. Но потом родилась я, а Леннокс стал изменником и был изгнан…»

Трубы возвестили о его прибытии. Мария услышала шаги, когда он с большой компанией поднимался по лестнице, потом двери медленно отворились и стражник провозгласил:

– Мэтью Стюарт, граф Леннокс, просит принять его.

Стоя в окружении свиты примерно из сорока джентльменов, мужчина средних лет твердо взглянул прямо на нее.

– Войдите.

Пока он подходил, она размышляла о его странной истории и о том, что ее придворные наверняка сочтут его иностранцем. Но по этой самой причине она и ждет, что он привнесет что-то новое к ее двору, обладая широтой взгляда и опытом, чего так недостает местным лордам.

– Добро пожаловать, – сказала Мария, поднимаясь с трона, позволяя себя обнять и запечатлеть почтительный поцелуй. – Как к своему кузену, к супругу сестры моего дорогого отца, я питаю к вам всяческую любовь и уважение.

Он снова низко склонился, и спина его камзола, украшенного драгоценностями, походила на черепаший панцирь. Потом выпрямился и улыбнулся.

Когда-то он был хорош собой, это ясно. Круглое лицо еще носило следы юношеской привлекательности, а глаза глядели приветливо.

Мария улыбнулась в ответ.

– Мы рады, что вы к нам вернулись, и надеемся, что найдете свои владения в целости и сохранности, – проговорила она.

Его наследственные земли лежали на среднем западе возле Глазго, и, прежде чем ехать осматривать их, он должен был получить формальное прощение и быть принятым королевой и придворными.

– Ваше величество слишком добры, – сказал он.

– Еще элю! – крикнула служанка буфетчику, и Мелвилл заговорщицки улыбнулся ей.

Она неспешно заулыбалась в ответ, и он стал гадать, что бы это значило, если вообще что-нибудь значило.

Она принесла ему вновь наполненный кожаный мех, и он расплатился. «Может быть, и ничего, – подумал он. – Ничего это не означает, и хорошо. Штаны должны оставаться на мне, а кошелек в кармане. Но как сладко представить все то неизведанное, что могло бы произойти с незнакомой женщиной!»

– Откуда путь держите? – спросил вдруг мужчина, сидевший рядом на скамье. Голос у него был неприятно грубый.

– Из Эдинбурга, – отвечал Мелвилл. Ему пришлось сильно повысить тон, чтоб было слышно сквозь шум в харчевне постоялого двора. – Еду в Лондон.

– Повидать королеву? – проревел мужчина и громко запел: – Где ты была сегодня, киска? У королевы у английской!

Сотрапезники посмотрели на него с неудовольствием.

– Нет, – солгал Мелвилл. Вот бы они удивились, если бы он сказал правду!

– Давно в дороге? – поинтересовался мужчина.

– Пять дней. Останавливался сперва