Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Мужчина присвистнул, и изо рта у него полетели брызги свиного жира, ибо закусывал он свининой.

– Быстро движетесь. Завтра будете в Лондоне. Или, по крайней мере, в Сент-Олбансе.

– Надеюсь. Дорога хорошая?

– Слыхала я, что дорога до Лондона нынче сухая и хорошо наезженная, – проговорила служанка, откуда ни возьмись вынырнувшая прямо за левым плечом Мелвилла. – Вчера вечером тут была компания из Лондона. Остановились пораньше, уж очень им наша вывеска приглянулась.

И в самом деле, в глаза Мелвиллу тоже бросилась превосходно нарисованная вывеска – «Веселая черепаха». Искусно выписанная черепаха с черными и желтыми пятнами плясала на земляничной поляне, суля приют с чистым бельем и хорошим столом.

– Как и мне, – подтвердил он. – Только я должен выехать завтра рано поутру.

Он очень радовался, что может отдохнуть, поесть и выпить перед последним этапом пути. В Лондоне у него не найдется времени для отдыха; придется неусыпно следить за каждым произнесенным словом, так двусмысленна и щекотлива его миссия.

Официально государыня и госпожа королева Мария поручила ему разузнать о предложении Дадли и выяснить, искренни ли намерения Елизаветы, а тайком в то же время навестить леди Леннокс и поглядеть, что за мужчина вырос из лорда Дарнли. Граф Леннокс хотел, чтобы сын следовал за ним в Шотландию навестить поместья, но Дарнли нуждался в разрешении Елизаветы и паспорте на проезд.

В обычных обстоятельствах Мелвилл видел бы в долгом визите к английскому двору – достаточно продолжительном, чтобы успеть заказать у любимого сапожника еще одну пару сапог, – возможность культурно провести несколько вечеров за разговорами с Сесилом и герцогом Норфолком, повидаться с имперским и французским посланниками. Ему выпала честь быть избранным на эту роль и повышенным в ранге до особо доверенного посланника. («Или это просто потому, что Мейтленд болен», – подумал он.) Но браться за миссию, для выполнения которой требуется обманывать Елизавету, не очень приятно. Сама она, великая обманщица, не щадит тех, кто берется играть в те же игры; хуже того, моментально их разоблачает.

Мне не надо больше мяса,

У меня живот болит…

Компания принялась петь, громкие голоса и цветущие лица излучали тепло и радость. Мелвилл наслаждался этим и тем, что его здесь никто не знает.

Королева Елизавета бросила на него острый взгляд, когда он приближался к ней в Вестминстерском саду, где она по обыкновению совершала ежедневную утреннюю прогулку.

– Мистер Мелвилл, – молвила она, – вы явились ко мне по вопросу о престолонаследии или по вопросу о моем лорде Роберте Дадли? – Никаких признаков удивления при его появлении, никаких предварительных любезностей.

– По обоим, ваше величество, – прямо ответил он.

Она рассмеялась.

– Тогда добро пожаловать. – Она обвела рукой обнесенный стенами сад, пышно зеленеющий благодаря влажности от протекающей рядом реки, поймала ветку могучего кривого грушевого дерева, сорвала плод и протянула ему:

– Сахарная груша. Отец говорил, что его садовник вывез дерево из Германии. Оно, разумеется, очень старое, но груши с него сладкие, словно мед.

Мелвилл уныло кивнул. Что ему делать с грушей? Она нежная, сочная и может размазаться по рукам, если попробовать съесть ее прямо сейчас, из вежливости. Собственно говоря, до того спелая, что уже начинает таять.

Елизавета улыбнулась.

– Генрих VII обычно скармливал перезрелые фрукты ручной обезьянке. Можете бросить птицам и белкам.

Мелвилл чувствовал себя чрезвычайно глупо, вытирая руки жестким кружевным носовым платком.

– Я привез сердечные приветствия от моей госпожи королевы, вашей доброй сестры и кузины, – проговорил он.

Елизавета подняла брови.

– И какой же ответ шлет она на предложение о браке, сделанное мистером Рэндольфом? То есть о лорде Роберте Дадли?

Стало быть, она не дает ему ни малейшей поблажки и переходит прямо к делу.

– Она ожидает переговоров между своими и вашими министрами, великая государыня; я хочу сказать, скорее всего, между лордом Джеймсом и Мейтлендом с ее стороны и милордом Бедфордом и лордом Дадли с вашей.

– О! – Елизавета остановилась и твердо расставила ноги. Ноздри ее раздулись. – Похоже, вы не очень-то цените моего лорда Дадли, раз упоминаете его в последнюю очередь! Хорошо, сэр, еще до возвращения в Шотландию вы увидите его графом поважней Бедфорда. Да!

Мелвилл только кивнул.

– Какой счастливец!

Утренний свет, все еще мягкий и золотистый, осветил лицо Елизаветы. На краткий миг Мелвилл представил ее девушкой из таверны, хозяйкой скромного дома, купеческой дочкой. Позолоченные рыжие волосы, великолепная белая кожа и, главное, умные, выдающие сильную личность темные глаза сделали бы ее привлекательной для любого мужчины, будь она обыкновенной женщиной.

– Я считаю лорда Роберта братом, – продолжала она любезным тоном, – и самым дорогим другом. Узы меж нами крепче супружеских… я была бы счастлива стать его женой, если бы пожелала выйти замуж. Но я намерена провести жизнь в девичестве.

Он почти поверил, когда она это сказала.

– Однако со всей искренностью предлагаю его своей сестре королеве, ибо он первый, кому я могла бы доверить – после самой себя – и на деле доверю престолонаследие.

– Означает ли это, что, если моя госпожа, королева Шотландии, выйдет за него замуж, вы объявите ее или, вернее, их своими преемниками?

– Разве я не сказала?

Она вздернула голову и снова пошла, минуя ряды фруктовых деревьев, шагая по выложенной кирпичами дорожке открытого сада с бордюром из турецких гвоздик и барвинков.

– Нам дано ваше слово? Королевское слово?

– Разве я не сказала? – повторила она. – А пока прошу вас – ибо, не будучи вашей государыней, не смею приказывать, – свести знакомство с лордом Робертом. Ему я прикажу. – Она криво усмехнулась. – Вам надо узнать его, чтобы потом убедить свою госпожу королеву в его добродетелях.

Позже королева Елизавета прислала известить, что желала бы видеть мистера Мелвилла на обеде в Вестминстерском дворце и на последующем приеме в банкетном зале и высылает за ним королевскую двадцативесельную баржу.

Едва он разместился на золоченых подушках в каюте и приготовился к приятному путешествию по реке, которым никто не мог насладиться в Шотландии, где не было ни судоходных рек, ни королевских барж, как кто-то возник в дверях и, пригнув голову, стал спускаться вниз по ступенькам.

Дадли.

Наряжен он был так роскошно – длинные пышные рукава, наплечники из золотой парчи, – что как бы олицетворял дух самой моды, призрак, вылетевший из мастерской парижского портного.

– Добрый день, – сказал он Мелвиллу, оглядывая каюту, где, кроме них двоих, никого не было. – Я смотрю, она позаботилась, чтобы мы остались наедине. – Он рассмеялся. – Иногда моя королева непостижима, иногда проста. – Он повернулся, демонстрируя Мелвиллу свой костюм. –