Ворота к морю - Джейн Джонсон

– Почему вы все эти годы обворовывали Оливию?

– Ты ничего не знаешь! – кричит Рози.

– Я говорила с управляющим банком. Неудивительно, что у вас такая шикарная машина, дорогие зубы и красивый дом.

Ее глаза вспыхивают бледным огнем.

– Как ты смеешь шпионить за мной!

Оливия поднимает руки, как судья на матче.

– Замолчите обе. Мэри, садись сюда, чтобы я тебя видела. А ты, Ребекка, вон туда.

Мэри? Кажется, Оливия все-таки еще не совсем в себе.

Рози сжимает губы.

– Меня так давно никто не называет. Я ненавижу это имя. Теперь меня все зовут Рози, и я буду благодарна, если ты это запомнишь.

– Я рада, что ты пришла. Потому что наконец-то могу сказать тебе то, на что у меня не хватало смелости все это время, – говорит Оливия. – У тебя больше нет секретов, которыми ты можешь меня шантажировать.

– Шантажировать? Так ты об этом рассказываешь людям, да?

– А как еще можно назвать эти три тысячи фунтов в месяц? За небольшую помощь по дому? – спрашиваю я, чувствуя, что готова любой ценой защищать свою кузину.

Рози сердито смотрит на меня.

– Ты ничего не знаешь. Она выполняет свое обещание. – Она тычет пальцем в Оливию. – Торжественную клятву.

Я смотрю на Рози, потом на кузину Оливию. В эту минуту они кажутся удивительно похожими друг на друга: очертания нижней челюсти, строение костей вокруг глаз… Здесь есть что-то, что я не до конца понимаю.

– Иди-ка ты домой, Розмари Спэрроу, – устало говорит Оливия. – Довольно ты меня мучила. Ты и твои никчемные сыновья.

– Ты моих сыновей сюда не впутывай.

– Они прятали контрабанду в подвале и в туннеле, – делюсь я своим предположением.

Оливия только плечами пожимает.

– Ну да, наверное.

Я опускаюсь в кресло, чувствуя, что ступила на опасную территорию.

– Вы знали, что братья Спэрроу пользуются вашим подвалом?

– У нас было что-то вроде уговора.

– Но контрабанда?..

– Мы здесь это так не называем, – твердо говорит Рози. – Так, пустяки… просто торговля. Так заведено уже сотни лет.

– Контрабанда наркотиков – это не пустяки, – возражаю я.

Оливия выпрямляется.

– Наркотиков?

Рози сжимает губы.

– Не удивляйся так. Помнишь, как мы с тобой пытались выращивать травку на чердаке?

– Марихуану?

– Вот возни-то с ней было!

– А счета за электричество?

Они смеются. Оливия поворачивается ко мне.

– В конце концов мы вырастили ее на утесе у фермы Робертсов. Там дела шли гораздо лучше, пока полицейский вертолет не засек нашу плантацию.

Две старушки теперь ухмыляются друг другу, как парочка криминальных авторитетов, связанных противозаконным заговором.

Во что же я влипла? Наркоторговля, отмывание денег, кража произведений искусства, попытка отравления и нацист, захороненный в туннеле! Меня охватывает паника. Завтра полиция придет «побеседовать» с Оливией. Из этого выйдет куча неприятностей. Представляю, как моя древняя кузина начнет рассказывать им о десятилетиях своей преступной деятельности – без тени стыда, даже с оттенком хвастовства. При таком раскладе роскошная комната с ванной ей уже не понадобится: она отправится прямиком за решетку. Все это вихрем проносится у меня в голове: газеты, телевидение, юмористические фильмы о старушках – криминальных авторитетах, водивших за нос местные правоохранительные органы. Дом, в который мы вложили столько труда, и все прекрасные картины Оливии будут конфискованы согласно закону о доходах от преступной деятельности…

Рози вперяет в меня свои маленькие глазки.

– И вообще, кто тебе сказал, что мои мальчики занимаются контрабандой наркотиков?

– В подвале были пакеты.

– И ты их открывала?

Я вынуждена признаться, что нет.

– Полиция забрала то, что нашла.

– И они сказали, что там были наркотики?

– Нет…

Рози снова смотрит на Оливию.

– Это не наркотики.

– А что же это тогда? – не отступаю я.

– Если вам так интересно, мисс Длинный Нос, это табак. Они продают его пачками, чтобы заработать немного на карманные расходы. Ничего дурного в этом нет. – Она смотрит на меня с вызовом. – Люди здесь так делают столетиями. Это давняя традиция.

– Но это все равно незаконно – уклонение от уплаты налога на импорт, – тихо говорю я. – Как и то, что вы систематически травили Оливию.

Рози быстро моргает.

– Травила?

– Крысиный яд. Я нашла его на кухне.

Оливия слегка выпрямляется. Рози пожимает плечами.

– Чертовы крысы, житья от них нет. Шныряют повсюду. – Она смотрит на Оливию. – Тебе же нравится, как я завариваю чай, правда?

– Вы подсыпали яд в чай Оливии? – спрашиваю я напрямик.

– Нет. – Рози скрещивает руки на груди. – Конечно нет!

Оливия подается вперед.

– Яд?

Я рассказываю о том, как нашла банку в шкафу с чайными принадлежностями, о странном запахе в чашке, и вдруг умолкаю, когда меня осеняет. Одна из чашек украшена незабудками, другая – розами и розмарином. Мэри, Рози… Розмари. Розмарин. Чтобы не перепутать чашки. Чтобы отравительница не отравилась сама.

– Этот запах был в чае из термоса, который Рози принесла вам в больницу. Врачи сказали, что ваши анализы крови указывают на поражение печени.

Рози смотрит на меня с каменным лицом.

– Чушь собачья. Как ты это докажешь, а?

– Чай передали в лабораторию для анализа.

Оливия пристально смотрит на свою экономку, сжав кулаки.

– Что это ты такое творила? Лучше скажи мне. У меня ведь были подозрения. – Она бросает взгляд на меня. – Я даже оставила письмо своему адвокату. Там написано: «В случае моей смерти от необъяснимых причин, – хотя в моем возрасте уже вряд ли что-то можно считать необъяснимым, – прошу исследовать мое тело на наличие яда, а затем арестовать Розмари Спэрроу». Так что или выкладывай все как есть, или…

Рози сжимает себя за плечи так, что на коже остаются следы пальцев.

– Ну, – бормочет она наконец, – ты ведь иногда бываешь просто невыносимой. Сначала это было своего рода наказание. Ты обращалась со мной как с прислугой, только потому что тебе достался дом, деньги и все остальное, хотя мне по праву причиталась половина. Это несправедливо. Со временем такие вещи начинают выводить из себя.

– Так вы действительно ее травили?

– Но это же не настоящее отравление, правда? – пытается оправдаться Рози. – В смысле, вот же она. Она же не умерла? Столько времени прошло, а она живехонька.

Рози смотрит на меня, и глаза у нее злые и сухие – в них нет ни капли света.

Оливия предсказуемо приходит в ужас.

– Ты подсыпала мне крысиный яд? – слабым голосом произносит она. – В чай?

– И в пастуший пирог тоже. И в спагетти болоньезе. Томатный соус лучше всего маскирует вкус.

– Ты говорила мне, что чеснок – это тонизирующее средство! Я даже посмотрела в своей книге по травам, и там было написано – полезен для печени, при инфекциях и тому подобном. Я помню, как мы собирали весь дикий чеснок в округе во время войны – для Комитета по сбору лекарственных растений…

– Ты не собирала,