Тунка - Денис Владимирович Гербер

могилы, староста привёл двух мужиков с лопатами и коробом для земли. Это были братья Парняковы – Антип и Христофор. С виду одинаковые – большие, взлохмаченные, бородатые. По хмурым обветренным лицам было видно, что приучены много трудиться и пить хмельное. Когда Парняковы натаскали и утрамбовали землю, укрепили над могилами кресты, Алексей прочёл молитву архангелу Михаилу об избавлении усопших от горения и приведении к Престолу. После решили помянуть казаков за столом у Алексия.

Когда шли через слободу, к ним на коне подъехал приказчик Черепанов. Он отозвал Алексия в сторонку и спешился.

– Прости, что на службе первой не был. Забот полон рот. В другой раз обязательно приду.

– В храм ходят не священника уважить, а ради души спасения.

– Понимаю. Ты зайди сегодня в острог. У меня в тёмной три мерзавца сидят из оботинской ватаги. Скоро в Иркутск их повезу – морды клеймить или на виселицу. Один из них – тынгуз ветхий годами. Так просит крестить его, представляешь?

– Считает, помилован будет?

– И я так подумал. Объясняю ему: иноземные неофиты освобождаются от ясака на три года и от вины за проступки. Но грабежа с убиением никто не простит. Он говорит: пусть так, но ежели смерть примет, то по русской вере, где покаяние есть. Извернуться хочет от грехов проныра. В их-то поганой вере такого нет – в ад, так в ад… Ох, прости! – спохватился Черепанов. – Ты ж и сам наполовину… Ну так как, ждать тебя?

– Загляну позднее, – пообещал Алексий.

На поминки собрались впятером: пресвитер с пономарём, староста и Парняковы. Алексий достал деревянные потиры, подаренные ему накануне первого богослужения братским умельцем. Для причастия чаши не годились, потому как имели языческие украшения; пресвитер решил оставить их себе. Выпили жимолостной настойки, закусили блинами и квашеной капустой, которая, как показалось Алексию, малость забродила.

– Исполнил я просьбу твою, – обратился к нему староста. – Был в Торах и Тайтурке, расспросил про могилы. Вести всамделе дурные: те, что в землю провалились, тоже друг дружку поубивали. Позапрошлой весной.

Алексий кивнул, вращая потир в руках. Затем повернулся к пономарю:

– Ну а ты, проведал сыновью могилу?

– Далеко это… Весточку с просьбой лишь заслал. Не ответят – сам отправлюсь.

Староста заговорчески всех осмотрел. Погладил ладошкой плешь на темени – словно проверил, не выросло ли чего.

– Тут дело такое… Все, кто сейчас здесь, помимо тебя, отец Алексий, близкого из-за демона потеряли. Ефим – сынишку, я – супружницу. Антип с Христофором матери лишились – в ту же ночь, когда нечисть к острогу пожаловала. Я ведь не напрасно всех тута собрал, понимаешь?

– Теперь уж догадался, – сказал Алексий.

– Знаю, что ты не первый год охоту на этого абаса ведёшь.

– Охота – сильно сказано. Скорее уж он на нас охотится, а я ищу, чем оборониться.

– И всё-таки… Если нам сомкнуть ряды, а? Ты своими доводами поделишься, я – своими. Вместе и с божьей помощью, глядишь, одолеем врага. Что думаешь?

Алексий молча налил ещё по одной. Выпили, оглядели друг дружку, словно по-новой знакомились. «Да, нужно что-то делать, – думал Алексей, – Происходит нечто странное. Могилы одна за другой проваливаются. Неужели абас и вправду собирает войско из своих мертвецов? Тогда из-за одного только Хойто-Гола несколько сотен заявится».

Он поднялся, порылся в сундуке и выложил на стол карту. Карта была нарисована по-дурному: реки бежали не так, как на самом деле, горы стояли в других местах, многих улусов недоставало. Но всё-таки узнавалась Тункинская долина.

– Никодим отдал, – пояснил Алексий. – Как умел изображал, как умел обозначения расставил.

Все уважительно закивали головами. Алексий провёл по карте перстом, указал на многочисленные отметины, которые ранее собственноручно нанёс угольком.

– Вот видите? Указано, в каких местах абаса встречали. По-иному – в каких местах люди друг дружку изничтожили. Давно примечаю, где и когда он появлялся. Можно догадаться, что демон ходит не абы как, а словно по дорогам, ему самому лишь видимым и понятным. Часто повторяет свой путь. – Алексий оглядел обращённые к нему лица и на каждом заметил, если не страх, то волнение. Продолжил, тыкая пальцем в отметины: – Вот тут его в середине лета встретили – охотники братские сгибли. Затем он снова появлялся у истоков Ахалика. Скоро, я полагаю, в этом месте окажется.

Все склонились к столу, глядя на угольную отметину, рядом с которой застыл палец пресвитера.

– Что там? – спросил Лаврентий.

– Помните, Амосова, который супругу за неверность порешил? Там это и случилось, в доме на заимке. Полагаю, вечером в их дверь постучали. А на пороге стояли двое – абас и мёртвый мунгалец. Увидев их, Амосов обезумел, затащил жену в баню и веником сёк, пока душа не вылетела. На судилище его и слушать не стали: про какого такого демона несёт? Узнал про неверность и убил. А на следующий год – примерно в тот же день – абас и мёртвый мунгалец снова приходили. Большего сказать не могу: на исповеди про это узнал.

Исповедовался об этом брат Амосова – Михаил, который жил на заимке после убийства. Как-то вечером, рассказывал Михаил, услышал: двое на крыльце топчутся и «на нечеловеческом переговариваются». Затем в дверь постучали. Сердце так бешено забилось, что Михаил обмер и сел к стене у выхода. Открывать побоялся и в оконце выглядывать не стал – этим и спасся, как выяснилось.

– Но ведь Амосов жив остался, – заметил староста. – Может, не в абасе дело?

– Жив остался, должно быть, потому, что его под стражу взяли и на каторгу отправили, – ответил Алексий. – Там, глядишь, и сгинул. И потом, не всякий повстречавший абаса руки на себя накладывает. Есть такие, кому выстоять удаётся. Вспомни отца Никодима.

– И то верно. Кстати, что сейчас с ним?

– Рядом с Вознесенским монастырём пещера рукотворная есть, в которую когда-то старец Герасим от мирского удалялся. Брат Никодим сейчас в ней, Господа о спасении молит. Великую схиму хочет принять, да пока благословения не получил.

Наступила тишина. Все сидели при свете жирника и таращились на разложенную карту. Отвергающая наступление холодов муха летала по избе, садилась людям на руки, на посуду. Её словно не замечали.

– Вот и поделился тем, что имею, – нарушил безмолвие Алексий. – Знаю, где и когда нечисть можно встретить. Но что с этим делать?

Он разлил настойку по потирам. Как только выпили, заговорил староста.

– Тогда наш черёд. Писон уверил: абас силою ходячего мертвеца живёт. Не станет одного – и второй в ад отправится. Вот и думаем мы этого мертвеца приманить и расправиться, – он взглянул на