Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

было решено вооружить его сторонников в тех населенных пунктах, которым угрожали микелеты. Однако, поскольку искренних приверженцев Бурбонов было очень мало, в селеньях только и ждали появления микелетов, чтобы передать им весь арсенал. Эта история повторилась столько раз, что министр Королевской аудиенсии Каталонии описывал эту ситуацию в поэтической форме, сравнивая оружие со слоновой костью, а жителей селений со «Слонами, что сбрасывают свои Бивни, коими должны были защищаться».

Были еще и другие новости: находясь по ту сторону границы, мы поняли, до какой степени пришли в отчаяние бурбонские власти, когда узнали, что они предлагают завербоваться в армию… узникам, осужденным за поддержку австрийского дома!

Ни я, ни Джимми не могли поверить этой новости. Попытка создания армии при помощи врагов подобна строительству стен из стекла, и тем не менее другого выхода у Филиппа не оставалось. Команды показали свою недееспособность в военном отношении, не говоря уже о дезертирах: очень часто люди, желавшие присоединиться к восставшим, накануне вербовались в Команды. Таким образом, они являлись к микелетам хорошо экипированными и вооруженными, и все это добро доставалось им от того самого правительства, против которого они собирались бороться.

Но, как бы то ни было, бурбонские власти предложили заключенным службу в армии в обмен на прощение и свободу[40]. Всякому ясно, что верность таких бойцов оставляла желать лучшего. Этих каталонцев заключили в тюрьму, обвинив в мятеже или даже в преступлениях, хотя их вина заключалась только в одном: они защищали знамена Карла Третьего. А теперь в армию взяли даже столь известных людей, как Амбрози Торель и Фрейща, который 11 сентября держал одну из лент знамени Святой Евлалии рядом с самим Рафаэлем Казановой! Чего можно было ожидать от людей с таким прошлым? А потому, как сказал бы Юлий Цезарь, встали в строй, присягу дали… и больше их не видали.

Приведу здесь довольно обычную депешу того времени. Ее написал полковник, который жалуется на то, что лишился всей вверенной ему части:

Большая часть горских стрелков и драгун, которые раньше подняли мятеж в этой стране, покинули войска и перешли на сторону противника, оставив во множестве случаев своих командиров.

Или вот еще одно свидетельство другого высшего офицера, который отказывается выпустить солдат из занимаемой ими крепости:

Поскольку все солдаты – уроженцы этой страны, многие из них – люди ненадежные, они постоянно дезертируют и уходят с одеждой и оружием, чтобы присоединиться к отрядам мятежников.

В столь важном стратегическом пункте, как Остальрик, его правитель, барон де Итре, жаловался, что его гарнизон так пострадал от дезертирства, что у него «не хватает солдат даже на то, чтобы выставить караулы».

А когда какого-нибудь завербованного каталонца надо было чуть-чуть подтолкнуть к решению о дезертирстве, всегда находился другой каталонец, готовый ему помочь. Разрешите мне рассказать вам, что случилось в Тремпе.

Тремп был небольшим городком в Пиренеях, но, несмотря на свои размеры, являлся важным стратегическим пунктом. Бурбонское командование направило туда много солдат, не заслуживавших особого доверия. А в этом районе действовал один из наших командиров по прозвищу Эсгаррат.

Мне довелось с ним встречаться. Этот бесшабашный человек ростом был даже ниже, чем Барсело, но если того отличало благородство и простота, то этот страдал хромотой, пил без меры и действовал непредсказуемо. Эсгаррат иногда кривлялся и жеманничал, а иногда проявлял отвагу, граничащую с безумством. Я говорю о таких людях, что они страдают винным героизмом. Итак, Эсгаррат проводил целые дни в своей пиренейской пещере, трахая двух своих официальных проституток, француженку и каталонку из Эмпурды, пока вино не ударяло ему в голову. И тогда он совершал нелепые подвиги.

Летом 1719 года у этого безумца Эсгаррата в мозгах что-то заклинило, и он решил непременно атаковать Тремп. В его распоряжении было чуть более трехсот солдат, гарнизон насчитывал вдвое больше, и, следовательно, его безумная идея могла привести к немалому несчастью: любой учебник военной инженерии утверждает, что осаждающее войско должно быть в четыре раза больше, чем войско осажденных. Но немного раньше я уже говорил, что непредвиденные обстоятельства тоже могут стать оружием для тех, кто хочет взять крепость.

Эсгаррат со своими людьми подошел к Тремпу, и без всяких разговоров, ожиданий, предварительных размышлений или стратегических планов этот безумец, покачиваясь на ходу из-за хромоты и винных паров, отправился штурмовать центральный бастион, да к тому же прямо по его шпицу, в полном одиночестве и вооруженный только двумя своими пистолетами. Гарнизон, само собой разумеется, начал в него стрелять. И тут случилось чудо Святого Прицела – ни одна пуля в него не попала. Однако пули, летевшие с мощных стен бастиона, свистели прямо возле ушей Эсгаррата, и от этого его героический настрой растворился, точно говно в морских волнах. Он вдруг протрезвел и понял, в какой нелепой и опасной ситуации оказался: посередине пути между своим отрядом и самым мощным укреплением Тремпа, совершенно один, хромой, на виду у врага и под его огнем. Ему не оставалось ничего другого, как поднять руки вверх и закричать тем, кто в него стрелял, по-каталански:

– Эй, сукины дети! Что вы делаете?

Одной из проблем бурбонских властей всегда было то, что каталонцы всегда узнавали друг друга по одной простой причине: все они говорили по-каталански. И в тот день Эсгаррат совершил невероятный подвиг: он взял крепость, используя только нужные вопросы.

Стоя перед бастионом с поднятыми руками, он сыпал вопросами тем, кто в него стрелял:

– Вы и вправду хотите меня убить? Кто вами командует? Почему вы ему подчиняетесь, если он – враг нашего народа? Почему вы слушаетесь этого человека, когда его люди вас арестовывали и пытали? И, уж если на то пошло, разве не лучше будет, если вы своими пулями будете убивать бурбонских вояк и бутифлеров и оставите в покое бедного хромого пьяницу?

Командиром гарнизона в Тремпе был некий ирландский бригадир, находившийся на службе у Филиппа Пятого, по имени Матео Крон. В это самое время Крон сладко спал после обеда в своих комнатах в крепости. Его можно простить: никто ему не доложил о том, что его мощную крепость штурмует в полном одиночестве хилый и говорливый коротышка.

Так вот, когда Крон проснулся, он обнаружил, что его кровать окружена его собственными солдатами. Они были настроены враждебно, выкрикивали проклятья и награждали его затычинами. Согласно отчету, который этот командир написал собственноручно, солдаты утверждали, что «они согласны носить военный мундир только для того, чтобы защищать Каталонию, а не наносить ей урон» и что «они больше не допустят, чтобы на