Груманланы - Владимир Владимирович Личутин

Сейчас лишь ленивый не знает, что жил на свете народ – «чудь белоглазая», и он, якобы по воле самоедов, в один день погрузился под землю. И этой фантазии до сих пор верит не только доверчивый русский народ, но и плодят в своих писаниях «ученые» ярыжки, сидящие по институтам на жалованье. Да хоть бы усомнились однажды своим дряблым окоченевшим умом и не плодили безумные побасенки, – да как это возможно, чтобы огромный народ, населявший пространства от Урала до Балтики, однажды ушел под землю. Все племена, жившие возле, остались на своих землях: вятичи, пермяки, зыряне, русские, вепсы, лопь, а чудь собрала котомки и сбежала в землю прямо на глазах у ошалевших самоедов и даже прихватила с собою таинственную «сихиртю», которую «грустинцы», торговавшие с ними, звали «лукоморцами». (На Ямале, наверное, и рос легендарный пушкинский дуб со златой цепью, на которой кружил вечный бессонный кот. Невозможно не удивляться, сколько всего знал гениальный поэт.)

Как писал Мамин-Сибиряк, чудь существовала задолго до русской истории, и можно только удивляться высокой металлической культуре племени. Все уральские заводы горные выстроены на местах бывшей чудской работы (выработок), руду искали именно в этих местах.

На Усть-Цильме добыча медной руды проводилась плавильщиками племени чудь и сиртя на площади в десятки квадратных километров, и было выплавлено меди несколько миллионов пудов.

Одно несомненно, что в Арктике в старопрежние времена обитали множество племен, которые по неясным причинам выпали из людской памяти. И нам бы не стоило топтаться на их истлевших костях, а высвободить из забвения и поместить в синодик памяти забытых народов.

6

Сейчас невозможно установить время, когда русские скифы запоходили на Матку: но это случилось много раньше, чем открылся мезенскому помору Грумант (Большие и Малые Буруны). Сначала снимался промысел с двенадцати берегов Студеного (Белого) моря, затем охотники устремились на ближние острова – Соловки, Моржевец, Колгуев, полуостров Канин. Вайгач никак нельзя было обойти стороною; он высился гранитным запором на пути для всех желающих открыть «железные ворота» к легендарному мысу Табин возле пролива Аниан.

НЕИЗВЕСТНЫЕ ПРОМЫШЛЕННИКИ

На Вайгач и Матку в конце XVII века часто плавал мезенский кормщик Алексей Иванович Откупщиков по прозвищу Пыха. Как отмечал географ Крестинин, Пыха был один из самых отважных и опытных промышленников: «Его не пугали ни ледяные поля на десятки верст, ни стамухи высотою в сорок сажен, ни каменистые корги, ни песчаные отмелки, ни супротивные ветра-полуночники, ни злобные самодины, упорно стерегущие на Вайгаче свои капища, ни Старуха-Цинга со своими сестрами. Пыха был истинным хозяином в доме родимой Матушки (Матки) и, изрядно пожив на белом свете, скончался в родовой избе, в Кузнецовой слободе на берегу Мезени».

Как пишет исследователь Поморья Н.А. Окладников: «В 20—30-х годах XVIII века для рыбных, звериных и песцовых промыслов на остров Вайгач, в Югорский Шар и Карское море на судах архангельских и пинежских купцов плавали кормщиками мезенцы из Окладниковой слободы Давид Рогачев, Никифор Иньков, Андрей Шняров, Калина Васильев, Дмитрий Откупщиков, Михаил Язжин, Илья Коткин, Иван Мелехов и др. И если положить на каждый коч от десяти до двадцати охотников, значит, ежегодно только от мезенской стороны промышляли на Вайгаче не меньше тысячи зверобоев.

«Кормщик Аким Старостин родом из Кушереки Онежской округи плавал на Матку более 39 раз. В 1708 году ходил на судне «Св. Андрей Стратилат» на Грумант. В 1803 году ходил на Новую Землю в поисках судна, отправленного на промысел в 1801 году Беломорской компанией и не вернувшегося. У одного из становищ на западном берегу Матки это судно было найдено, но из пятнадцати человек экипажа все умерли. По словам очевидца, в избе они увидели мертвых промышленников. Некоторые лежали на нарах, на полу и на печи. Один сидел возле окна, опершись о стену, перед ним стоял небольшой горшок с мучной кашей, на подоконнике, в ложке и на коленях лежали несколько зубов его, выпавших от цинги. Аким Старостин умер на Матке в 1823 году».

«В 1772 году на Груманте в районе острова Чарльз Фореланд зимовало пятнадцать русских промышленников, десять из них скончались от цинги».

«Личутин Михаил неоднократно плавал на промысел на Новую Землю, где погиб в 1790 году. Назван остров в районе Архангельской губы. Остров Михайлы Личутина».

«Около 1175 года купец Никифор Зыков отправил на Матку судно с одиннадцатью промышленниками. Все они погибли в зимовку в Черной Губе, в следующем году опустевшее судно привели в Архангельск мезенские промышленники».

«Лоцман Антипа Тимофеев в 1694 году вел в Соловки яхту императора Петра I. На обратном пути их настиг шторм. Антипе удалось ввести судно в Унскую губу. Спасенный император собственноручно поставил оветный крест, который позднее был перенесен в Архангельский собор. Бытует предание, что во время шторма Петр пытался подсказать, как вернее вести яхту, на что Антипа отрубил: “Поди прочь. Я лучше знаю, как надо здесь править!” В полдень 2 июня яхта встала на якорь в виду Пертоминского монастыря. На берегу Петр сказал Антипе: “Помнишь ли, брат, как ты отпотчевал меня на судне?” Потом поцеловал кормщика троекратно, подарил на память свое измокшее платье и назначил пожизненную пенсию».

«Экспедиция была снаряжена тобольским воеводою Ф.А. Головиным. Выходило 60 человек. Задача: пройти от устья Енисея на восток до Лены и далее обогнуть Ледяной мыс (мыс Дежнёва). Никто из этой экспедиции 1688 года не вернулся».

«Тархов, казачий десятник. В 1786 году пытался пройти морем из устья Лены в Индигирку, но ранние морозы и льды не пустили его. Все суда Тархова погибли в море, служивые люди поволочилися по берегу к устью Индигирки и почти все умерли с голоду».

«Юшков Афанасий, кормщик из Мезени. Плавал на Матку около пятидесяти лет. В 1736 году участвовал в экспедиции Малыгина лоцманом. В 1751 году Юшков был послан директором сальной конторы графа Шувалова на Матку искать серебряную руду, которая по обозрению выжималась из земли, как некоторая накипь. На пути к Новой Земле Юшков умер».

«Бурков Егор Иванович, крестьянин Мудьюгской волости, в 1837 году вместе с семью промышленниками отправился на судне Петра Королева на Новую Землю на зимовку. В становище Кармакулы от цинги умели шесть человек. В живых остались Егор Бурков и Илья Иньков. 6 июля 1838 года они сплыли на карбасе домой на Мурман. Уже на следующий день умер от цинги тяжело больной Илья Иньков. «Сотворив над покойником молитву, – рассказывал Егор Бурков, – опустил я его в море, ожидая своей кончины». Однако Бурков доплыл на своем карбасе до Иоканьгских островов».

«В 1840 году Даниловой пустынью была отправлена лодья на Грумант. Не доходя до берегов Шпицбергена, была затерта во льдах, погибли четверо охотников. Остальные