Янакуна - Хесус Лара

с собой из города митму, когда в селе­нии сколько угодно хороших девушек. Вот разиня! Нет ему ни в чем удачи. Ушел в город из-за того, что Робуста уступила молодому хозяину, а вернулся оттуда с бабой, которая, видать, погуляла, раз у нее двое детей и оба от разных отцов... Ну где вы еще такого дурака най­дете?

Больше всех поносила Симу его сестра Тибука. Хорош братец, нечего сказать. Поддался на соблазны какой-то распутницы, да еще привел ее, эту язву, в родное селе­ние. Прогнать их надо подальше, чтоб и духу их тут не было. А то как бы не пришлось потом пожалеть... Симу еще может остаться, но эта кхенча121[121]... пусть убирается со своими выродками. Подумаешь, жена... Да они, поди, и не венчаны.

Как-то Симу похвастался приятелю, который помогал ему строить дом, что Вайра хорошо готовит и умеет варить чудесную чичу и научилась этому, когда была служанкой у чоло. Вот тут уж языки заработали вовсю! Теперь понятно, почему она похожа на чолу! Понятно, от кого она переняла тихую кошачью поступь, сладкую речь и свою коварную повадку. А шрамы на ее ногах? Знаете, за что так наказывают? Надо быть с ней по­осторожнее...

С Вайрой никто не желал водиться. Симу тоже доста­валось. Ладно, пусть он женился на митме, это еще куда ни шло. Но с тем, что она была яной, рабыней у чоло, никто не хотел примириться. Ну и дурак этот Симу! Из огня да в полымя. Отказался от Робусты потому, что она пошла в имение и не посмела перечить хозяину, а женился на рабыне. Позор, позор! Разве сосчитаешь мужчин, с которыми спала эта митма, если она прижила двоих детей?.. И разве можно ее равнять с Робустой? Робусту здесь все знали, здесь она родилась и выросла. Ну, случился с ней грех, но это не помешало Анаку, силь­ному и работящему парню, жениться на ней. А эта при­шлая... Да что говорить — Митмаяна. Так за Вайрой утвердилось прозвище.

Вайра страдала от недоброжелательства жителей селения, но не покинула Симу. Здесь ее по крайней мере никто не бил. Недобрые взгляды и сплетни все-таки легче переносить, чем удары, а быть кухаркой в го­роде, часами стоять у раскаленной плиты и исполнять прихоти хозяев тоже несладко. Теперь у нее был один хозяин — муж. Она уже давно привыкла к нему и со вре­менем привязывалась все больше и больше. Вайра чув­ствовала, что у него даже мысли не появлялось расстаться с ней из-за пересудов, хотя кормить такую семью было нелегко; с матерью Симу жилось бы гораздо лучше.

А пока им приходилось трудно. По утрам ели жидкую похлебку из картофельной муки, вечером — бобы со жгучим ахи. Тата Тимуку дал им взаймы картофеля, но хватило его ненадолго. Голодная Сиса часто плакала, мальчика же никакими силами нельзя было оторвать от груди. Мама Катира или горько рыдала, или злобно ругалась. Ниньу Исику отказался помочь Симу, пока он не рассчитается со старыми долгами. Продать было не­чего. Оставалось жить впроголодь и терпеть.

Вайра работала за троих. Встав, она подметала хижину и двор. Потом стирала. Как-то она связала из остатков шерсти, обнаруженной среди всякого хлама, длинный чунпи и продала в селении, до которого было чуть ли не целый день пути. Там она купила кинтал122 [122] маисовой муки и притащила домой, чтобы приготовить мукху и немного заработать. Вайра ни минуты не сидела без дела. Стоило старухе взяться за что-нибудь, как она подбегала к ней со словами: «Я сделаю, мама...» Бывало, не успеет свекровь сказать, что вода на исходе, как Вайра уже бежит к источнику. Но окончательно смягчить сердце мамы Катиры помогло Вайре ее умение ухажи­вать за больными. Она лечила маму Катиру лучше вся­кого ханпири. Вайра принесла из города маленькую аптечку, которую ей подарил врач еще до того, как его сослали. Оказалось, лекарства помогают ничуть не хуже миллу. Мама Катира теперь ворчала реже и плакать перестала. В хижине понемногу становилось веселее, и это не прошло незамеченным. «Митмаяна околдовала маму Катиру» — таково было всеобщее мнение. Слушая, как старуха хвастается сноровкой и умом Вайры, люди удивлялись: «Такого еще на свете не было, чтобы све­кровь хвалила невестку...»

Пока Вайра хлопотала по дому, Симу не покладая рук трудился на отведенном ему клочке земли, он упра­вился вовремя, погода стояла хорошая, и урожай превзо­шел все ожидания. Они полностью расплатились с дол­гами в асьенде и возвратили весь картофель, взятый взаймы. Дети будто разучились плакать, хотя Вайра отняла младшего от груди. А мама Катира даже улы­балась своим беззубым ртом, поглядывая на трех ове­чек в клети и на кур, разгребавших землю в поисках корма для цыплят.

Вскоре после уборки урожая Симу достроил дом с навесом, с настоящей дверью и даже с окном. Совсем как в долине! Но чего он стоил! Сколько воскресений и сколько вечеров проработал Симу, а в полнолуние он трудился и по ночам!

Несмотря на недоброжелательство жителей селения, на чхаллаку123[123] пришло много прежних друзей Симу и все родственники, кроме упрямой Тибуки. Сначала ханпири совершил приношение Пачамаме, которая, судя по всему, приняла его благосклонно, потом приступили к еде, выпили чичи, потанцевали — словом, все было как у людей.

На следующий день тата Тимуку, который на ново­селье ел и пил больше всех, почувствовал себя так плохо, что не смог выйти на работу. Узнав об этом, мама Ка­тира отправилась его проведать. К вечеру ему стало хуже, в его хижине толпились обеспокоенные родные. Всегда веселый тата Тимуку лежал с искаженным от боли лицом и время от времени издавал глухие стоны. А когда страдания становились нестерпимыми и по телу пробегали судороги, тата Тимуку требовал, чтобы ему немедленно дали нож.

- Ой, больно! — кричал он. — Живот болит! Дайте мне нож! Я разрежу себе живот! Я хочу скорее умереть...

Никто из присутствующих не двинулся с места. За ханпири уже послали, теперь надо ждать. Но мама Катира не могла оставаться равнодушной к страданиям таты Тимуку, она заговорила, невзирая на общее не­одобрение. Бедный старик очень мучается, с ней тоже та­кое случалось. Она может позвать невестку. Это просто удивительная женщина. Она все умеет делать, умеет и болезни лечить. Когда у них в хижине кто-нибудь забо­левает, они не посылают за ханпири. Зачем такие рас­ходы? Невестка сама выхаживает и мужа, и детей. У нее