100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

1437 году Робер де Флок принялся разбойничать на территории герцогства Бургундского, и так допек его светлость, что тот вынужден был пожаловаться самому королю. Карл VII оказался в весьма затруднительном положении: нельзя портить мирные отношения с герцогом Бургундским, скрепленные Аррасским договором, но и перевешать своих бандиствующих капитанов тоже нельзя – кто же тогда будет командовать его отрядами? А ведь таких капитанов, как де Флок и де Ксентрай, еще поискать! И король ограничился письмом, в котором отечески пожурил шалунов и призвал их прекратить безобразия. Они же, разумеется, пропустили все эти увещевания и наставления мимо ушей. Королю легко говорить, а на что им, скажите на милость, купить нового боевого коня, секиру или хотя бы латную перчатку, чтобы иметь возможность швырнуть ее в лицо какому-нибудь наглецу? Ведь король то им за службу не платит!

Дело закончилось тем, что жители Бургундии почли за благо откупиться от этих головорезов, выплатив им 6 тысяч золотых. Бриганды тотчас же убрались из Бургундии, но лишь для того, чтобы навести кровавый ужас на Эльзас и Лотарингию. Здесь бандиты превзошли самих себя, спалив более сотни деревень и погубив уйму народа. Очерствевшие на войне, прошедшие огни и воды, они давно лишились совести и сострадания, а кровь и смерть, как известно – неразлучные спутники войны.

Порезвившись на периферии, бриганды снова нагрянули в Бургундию. Король, хорошо уяснивший, что дальше так продолжаться не может, принял, наконец, радикальные меры. 2 ноября 1439 года Карл VII издал ордонанс, согласно которому капитаны и их солдаты размещались в пограничных гарнизонах и получали отныне жалование от короля.

Но горбатого только могила исправит. Тому, кто привык жить грабежом, очень трудно в одночасье отказаться от столь прибыльного ремесла и стать паинькой. Тогда король прибег к методу устрашения и назидания. В 1441 году была наказана шайка Александра Бурбона. Самого капитана зашили в мешок и утопили в реке; восьмерых его сотоварищей вздернули на виселицу, а еще двенадцати, менее виновным, отсекли головы. Это помогло, но ненадолго: присмиревшие было бриганды скоро снова распоясались, ибо капитаны-мародеры, такие, как Робер де Флок, прекрасно понимали, что всех король не перевешает и не перетопит, иначе с кем же он останется? А они еще пригодятся королю и послужат ему, хорошо послужат!

Так и вышло. Когда вспыхнула Прагерия (мятеж дофина Людовика против короля, своего отца), Карл VII призвал Робера де Флока, Потона де Ксентрая, Пьера де Брезе и других своих верных капитанов. И что же? Грубые, но храбрые и опытные вояки разбили мятежников в пух и прах; они гнали их, как стадо овец, до самой Оверни!

Да, на войне этим капитанам цены не было, но что прикажешь с ними делать в мирное время, когда они превращаются в оголтелых грабителей? Столетняя война представляла собой чрезвычайно затянувшийся вялотекущий военный конфликт; военные действия то и дело перемежались периодами относительного затишья. Вот и теперь, 1 июня 1444 года, было заключено перемирие с англичанами сроком на 22 месяца. Что успеют натворить за это время бриганды, и подумать страшно!

Король, поразмыслив, нашел новый выход: раз его бравым капитанам нужна вечная война, они ее получат! Так одни из них отправились к Фердинанду Австрийскому, выяснявшему в то время отношения со швейцарскими кантонами, а другие, то есть Робер де Флок и Потон де Ксентрай – к Рене Анжуйскому, осаждавшему Мец.

Возвращение мародеров во Францию вновь ознаменовалось кровавой резней в Эльзасе и Бургундии. Однако долго резвиться король им не позволил: начиналось отвоевание Нормандии, и Карл VII готовил новую армию, размещая отряды в гарнизонах и выплачивая им хорошее жалование, дабы отбить охоту к грабежам.

Робер де Флок принял участие во всех баталиях на территории родной Нормандии. Здесь французские капитаны широко использовали лазутчиков и тайных агентов; многие города были взяты, по мнению англичан, с помощью предательства, но французы называли это военной хитростью.

В 1449 году кампания в Нормандии успешно завершилась, но Робер де Флок, к его великому огорчению, не смог принять участия в торжественном вступлении в Руан – он в это время с перебитой ногой валялся в лазарете. Раненого не оставили без внимания – каноники местного собора прислали де Флоку мальчиков из церковного хора, чтобы те развлекали его пением религиозных гимнов. Можно себе представить, как повеселился бедный капитан!

По выздоровлении Робер де Флок получил от короля, высоко ценившего капитана мародеров, заслуженную награду: изрядную сумму денег и особняк Талбота в Арфлере в придачу.

14. ОРЛЕАНСКИЙ БАСТАРД

ЖАН ДЮНУА (1403-1468)

Жан Орлеанский по прозвищу Орлеанский Бастард, незаконнорожденный сын герцога Людовика Орлеанского и сводный брат герцога Карла Орлеанского, талантливый полководец и бесстрашный рыцарь, сыграл значительную роль в Столетней войне. После того как Карл Орлеанский был захвачен в плен при Азенкуре, Жан Бастард возглавил оборону Орлеана, ключевого города, соединявшего северную часть Франции с южной. Вместе с Жанной д’Арк он отстоял город-крепость, и это стало началом перелома в ходе всей войны. Доблестно сражаясь во всех последующих кампаниях, Жан Орлеанский заслужил глубокую признательность французского народа, а Карл VII пожаловал ему титул графа Дюнуа и должность великого камергера.

Честь своей первой победы при Монтаржи Жан Орлеанский разделил со знаменитым Ла Гиром. 5 сентября 1427 года они отбросили английское войско Солсбери, попытавшееся окружить и блокировать город Монтаржи. Эта, пожалуй, единственная победа в цепи многочисленных и трагических неудач высекла искру надежды и несколько приободрила павших духом французов. Однако через год англичане осадили Орлеан, и эта искра понемногу угасла. Если враг ворвется в Орлеан, перед англичанами откроется дорога в южные провинции Франции, и тогда полное поражение в войне неминуемо. Таким образом, под Орлеаном решалась судьба Франции.

Жан Бастард прибыл в город своего брата 25 октября 1428 года и сразу же принял энергичные меры по укреплению обороны. По его приказу были снесены все постройки за чертой города, чтобы загородные дома и церкви англичане не смогли использовать в качестве укрытий и укреплений. Вслед за этим Бастард наметил площадки для размещения артиллерийских орудий – такие, где их применение дало бы максимальный эффект.

Жители Орлеана воспрянули духом, увидев, какого толкового коменданта крепости они приобрели в лице молодого и решительного брата их герцога. Радость горожан трудно описать, когда 30 января в Орлеан прибыли подкрепления – отряды графа де Клермона, Карла Бурбона и адмирала Луи де Кюлана, а 8 февраля подошли еще шотландцы Джона Стюарта.

Теперь надежда окрыляла жителей Орлеана, но голод, обычный бич осажденных, сильно донимал