100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

нашем распоряжении, к сожалению, не позволяют идеализировать образ Этьена де Виньоля. Нет, Ла Гир не был таким «рыцарем без страха и упрека», как Арно-Гийом де Барбазан или Пьер Байярд дю Террайль. Конечно, храбрости гасконцу было не занимать, зато и упреков ему можно предъявить предостаточно. Подобно многим другим капитанам того жестокого времени, Ла Гир не мыслил себе войну без пожаров, грабежей и мародерства. И он сам, и его солдаты никогда не упускали случая поживиться за счет мирных обывателей. На все справедливые обвинения этот головорез обычно беззастенчиво отвечал: «Если бы Господь был солдатом, он бы тоже грабил!».

Не гнушался бравый капитан и вымогательства. В этом отношении наиболее показателен вопиющий случай, упомянутый в «Хрониках» Монстреле:

«Ла Гир, сопровождаемый Антуаном де Шабанэ, Бургом Виньолем, его братом, и прочими, числом до 200 бойцов или около того, проезжал мимо замка Клермон в Бовуази, где находился сеньор д’Оффемон, капитан оного места. И зная об их приезде, он не испугался, но, желая им угодить и оказать гостеприимство, велел открыть вино, вынести его через потайной ход башни и пригласить их выпить; и затем им навстречу вышел сам д’Оффемон, и с ним было всего трое или четверо его людей, и они начали говорить с Ла Гиром и другими, любезно их принимая, полагая, что и ему ответят тем же. Но он в этом сильно обманулся, так как их лукавое желание было совершенно другим, что они и показали, не теряя времени. Ибо, разговаривая с сеньором д’Оффемоном, Ла Гир быстро его схватил и тотчас заставил сдать названный замок, и при этом заковал его в цепи и бросил в яму. И его держали целый месяц в темнице, обходясь с ним крайне жестоко, так, что он был изможден, и все тело у него покрылось блохами и паразитами, пока, наконец, он не заплатил за себя выкуп в четырнадцать тысяч золотых экю, и еще дал коня и двадцать бочек вина. И это несмотря на то, что король Карл писал много раз названному Ла Гиру, чтобы тот освободил пленника без выкупа».

Как известно, долг платежом красен. Через несколько лет сеньор д’Оффемон отплатил обидчику той же монетой. В свободное от службы время Ла Гир частенько прикладывался к бутылке, недаром в гербе капитана на черном поле изображены три серебряные грозди винограда. Воспользовавшись этой его слабостью, слуги д’Оффемона однажды захватили хмельного гасконца прямо в таверне, где он бражничал уже не первый день. Неизвестно, какую именно сумму пришлось выложить гуляке, чтобы выкупиться из плена, но надо полагать, что обозленный д’Оффемон ободрал недруга, как липку.

Таковы неприглядные факты из биографии Ла Гира, но они, конечно, ничуть не умаляют боевых заслуг храброго гасконца. Этьен де Виньоль еще долго верой и правдой служил королю, сражался с англичанами и бургундцами, получил множество ранений и покрыл свое имя бессмертной славой. Скончался он 11 января 1442 года в Монтобане от болезни и старых ран. Знаменитый воитель был с почестями похоронен в аббатстве Монморильона, что в Пуату.

Эпитафия на его надгробии гласит: «Здесь погребен благородный Этьен де Виньоль, прозванный Ла Гир, который в свое время очень много послужил королю Карлу VII в его войнах».

Король, действительно многим обязанный лучшему из своих капитанов, так откликнулся на печальное известие о смерти Виньоля: «Сегодня я лишился величайшего воина, равного которому я никогда не видел и не увижу».

А французский народ по-своему увековечил прославленного героя: образ Ла Гира слился с червонным валетом из карточной колоды.

12. БРАВЫЙ КАПИТАН

ПОТОН де КСЕНТРАЙ (ок. 1390-1461)

У знаменитого Ла Гира был боевой друг по имени Потон де Ксентрай, виконт де Бриллуа, такой же любитель приключений и военных подвигов. Как и Ла Гира, Карл VII произвел де Ксентрая в капитаны за его «великую отвагу», поэтому неудивительно, что в гербе храброго виконта запечатлен стоящий серебряный лев с черными когтями и языком – гордая эмблема доблести и благородства.

Неразлучные, как два латных сапога, друзья-рыцари свершили вместе много славных дел, изведав за годы бесконечной войны и сладость побед, и горечь поражений. Ла Гир, отвоевавший у бургундцев замок Куси, назначил комендантом этой важной крепости старшего брата Ксентрая. Но Пьера де Ксентрая, не проявившего должной бдительности, сгубила измена – однажды ночью служанка выкрала у него ключи от темницы и выпустила заключенных, а те, освободившись, провели бургундский отряд в крепость через потайной ход. Так Потон де Ксентрай лишился брата, а Ла Гир, с гордостью именовавший себя сеньором де Куси, получил жестокий удар по самолюбию. Но не той закваски были эти люди, чтобы попусту горевать об утратах. Тщательно разработав план военной операции, друзья год спустя (1420) внезапным нападением вновь овладели замком Куси, а Ксентрай, пронзив мечом бургундского капитана Табари Ле Буатэ, рассчитался за брата.

В следующем году, сражаясь с войсками герцога Бургундского в Пикардии, Ла Гир и Ксентрай попали в плен после разгрома французов в бою при Монс-а-Вимо (31.08.1421). Выкупившись из плена через год-полтора, друзья вновь встали в строй. В «битве трех наций» при Вернейле (17.08.1424) они командовали французской кавалерией, но из-за дезертирства ломбардских наемников вновь были разгромлены и едва избежали плена.

Весной 1428 года мы видим неразлучных братьев по оружию в составе 1600 копий французских войск, осадивших город Ле-Ман, столицу провинции Мэн. В ночь на 25 мая при поддержке горожан солдаты проникли в город, взобравшись на стены по приставным лестницам. Но победа эта вскоре обернулась поражением по вине самих же французов. Англичане, потеряв город, организованно отошли во внутреннюю цитадель и послали гонца за помощью к Джону Талботу, а победители вместо того, чтобы штурмовать крепость Ле-Мана, предались самым гнусным порокам. «Журнал парижского буржуа» гневно клеймит мародерствующих французских солдат, которые «грабили, разоряли, насиловали женщин и девушек, и делали все неприятности, каковые можно сделать своим врагам». Стоит ли удивляться тому, что озлобленные горожане, возненавидев таких «освободителей», переметнулись на сторону англичан, и когда Талбот приблизился к Ле-Ману со своими полками, метали с крыш и из окон домов камни, цветочные горшки и прочие тяжелые предметы в бегущих из города французов.

А потом была осада Орлеана, где друзья, безмерно восхищенные подвигом Девы, сделались ее самыми верными соратниками. В неудачный «день селедок» только Потон де Ксентрай и Ла Гир проявили себя настоящими рыцарями и бесстрашными бойцами, чем несколько сгладили позор поражения французской армии.

После злосчастного «дня селедок» жители Орлеана впали в уныние, превратившееся в панический страх