Цвета истины - Кристин Ханна

холме Вайнона сняла пальто и туфли на каблуках и села на диван в гостиной. Давно они с Виви-Энн не сидели вместе в одной комнате. Только вдвоем. Пожалуй, после подачи ходатайства ни разу. Вайнона понимала почему – Виви-Энн слишком измучена, чтобы разговаривать о ходе судебного разбирательства, но от результата зависело так много, что ни о чем другом она бы говорить не смогла, поэтому и держалась подальше от Вайноны. Вот уже много лет Виви-Энн хоронила свой страх, и печаль, и боль в глубокой бурой грязи арены и продолжала идти вперед.

Виви-Энн смотрела в окно на нескончаемый дождь. В окне отражалось ее размытое лицо, и казалось, что на нем водянистая улыбка. Вместо разговора – стук капель дождя по крыше. Вайнона могла бы все так и оставить, ничего не говорить и слушать эти знакомые звуки, но не выдержала:

– Мне нужно было еще тогда взяться за дело Далласа, Виви. – Она не один год ждала возможности это сказать.

– Это так давно было, Вин.

– И сейчас мне жаль, что это новое ходатайство тебя так расстроило.

– Но тебе не жаль, что ты взялась за дело?

– Как я могу об этом жалеть?

Виви-Энн наконец повернулась к ней:

– Почему ты всегда так чертовски уверена в себе? Даже когда ты не права.

– Я уверена в себе? – засмеялась Вайнона. – Да ты шутишь.

– Ты всегда как слон в посудной лавке.

Внимательно посмотрев на сестру, Вайнона увидела на ее лице страх и боль.

– И я все разрушаю. Ты так думаешь, да?

– Нет, – покачала головой Виви-Энн, но в глазах ее читался другой ответ.

Вайнона не успела ничего сказать – в кармане сброшенного пальто зазвонил телефон. Звонили с работы.

– Слушаю.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вбежал Ноа в промокшей одежде, с влажными волосами, волоча по полу рюкзак.

– Машина тети Вайноны…

– Обувь, – устало сказала Виви-Энн.

Ноа мгновенно скинул огромные кроссовки, да так, что они влетели в столовую и рикошетом отскочили от стены.

– Есть новости?!

Вайнона подняла руку, требуя тишины. Лиза еще не договорила.

– Спасибо, – наконец сказала она, закончив разговор.

– Ну? – спросил Ноа.

Сердце Вайноны билось так, что даже закружилась голова.

– Ходатайство удовлетворили, – сказала она, вставая. – Сделают анализ ДНК материала, обнаруженного на месте преступления.

Ноа завопил:

– Я знал, я знал! Ты молодец, тетя Вин!

– Мы молодцы, – ответила она, все еще не совсем веря новости.

– Скажи ему, – произнесла Виви-Энн ледяным голосом, ухватившись за столик у дивана.

– Что сказать? – Вайнона нахмурилась.

– Что есть тысяча причин, по которым ничего не получится. Не смей создавать у Ноа впечатление, что все легче легкого, а то он будет мечтать перед сном, что скажет Далласу, когда того освободят.

Вайноне захотелось обнять израненную сестру и утешить ее, как раньше, много лет назад. Но она только произнесла мягко:

– Пусть порадуется победе.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Но поздравляю. Далласу повезло, что ты взялась за дело.

Виви-Энн прошла мимо них и захлопнула за собой дверь в спальню.

– Не обращай внимания, – сказал Ноа. – Сейчас она из-за всего или бесится, или плачет. Такая жалкая. Значит, если ДНК не папина, то его отпустят, да?

– Не совсем так. Но шанс есть.

– Хочешь сказать, что он все равно может остаться в тюрьме до конца жизни? Даже если это не его ДНК?

– Да, – не стала скрывать Вайнона, взглянув на закрытую дверь сестры.

Постановление все изменило. Если бы ходатайство не удовлетворили, они бы вернулись на стартовую позицию, со временем помирились и продолжили жить как прежде. Но тут другое дело. Это начало новой, конкретной надежды. И Вайнона вдруг осознала все то, что говорила ей Виви-Энн.

Раньше она не совсем внимательно слушала – два ее недостатка, честолюбие и уверенность в себе, оглушали ее. Она сосредоточилась на том, чтобы исправить причиненное зло, искупить свою вину. Теперь же поняла, что Виви-Энн пыталась защитить своего сына, поскольку знала, что они могут выиграть битву, но проиграть в войне.

В следующие несколько месяцев Вайнона часто задавала себе вопрос, как у Далласа хватает сил держаться в тюрьме. В ожидании результатов анализа ее не оставляло чувство, что где-то на заднем плане все время капает кран. Она знала, что Ноа нервничает ничуть не меньше нее. Как и предсказывала Виви-Энн, он с каждым днем понемногу разваливался: попадал в неприятности, прогуливал уроки, заваливал контрольные.

Но по-настоящему Вайнона беспокоилась о Далласе. Она положила себе за правило навещать его раз в две недели, но обычно они просто сидели, не зная, что сказать друг другу. За апрелем наступил май, май перетек в июнь. В Ойстер-Шорс вернулись туристы, а вместе с ними шум, и деньги, и пробки, но в тюрьме ничего никогда не менялось. Пусть за этими стенами кипела яркая, веселая жизнь – здесь всегда серо и темно.

– Старайся высыпаться, – посоветовала она Далласу на последнем свидании.

Он единственный раз за этот день улыбнулся.

– Надо было об этом подумать до того, как мы все это заварили.

– Ты боишься? – спросила она.

– Я привык бояться.

Вайнона не знала, что на это сказать. Поэтому она заговорила о другом, а в список тем, которых следует избегать, добавила надежду.

Как сильно может измениться пейзаж за полторы недели – вот что думала Вайнона в среду днем, следуя за охранником на свидание с Далласом.

Она нетерпеливо ждала, когда он войдет в комнату, переступая с ноги на ногу, слишком взволнованная, чтобы сесть.

Наконец дверь открылась и появился Даллас. Грязные волосы повисли сосульками, лицо бледное, и двигался он неуклюже, как будто все тело болело. Руки и ноги, как обычно, в кандалах.

– Привет, Вайнона, – сказал он.

– У тебя голос простуженный. Может, тебе к врачу обратиться?

Он засмеялся и закашлялся.

– Просто сейчас июнь. У меня на что-то аллергия. Скорее всего, на колючую проволоку.

– Садись, Даллас.

Он остановился и вскинул подбородок, чтобы убрать волосы с глаз. Она знала, что руками ему это делать не нравится – неудобно, и кандалы звенят у лица. Однажды он попросил ее поправить ему волосы, и она чуть не задрожала, протягивая руку. Единственный раз она заглянула в его серые как сталь глаза и мельком увидела несчастного мальчика, которым он когда-то был. Тогда она заправила ему волосы за ухо с искренним сочувствием.

– Я постою, – сказал он.

– Мы получили результаты анализов. Сперма не твоя. – Она улыбнулась, рассчитывая, что он тоже улыбнется, но он просто стоял не двигаясь. – Ты меня слышал? Сперма, найденная на месте преступления, не твоя. Анализ