100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

на ноги, как над его головой сверкнуло смертоносное лезвие. Французский лучник Мишель Перуни мощным ударом боевого топора раскроил череп «Британскому Ахиллу». Сын Талбота не смог прийти на помощь отцу – к тому моменту молодой Джон, пронзенный несколькими стрелами, был уже мертв.

При Кастийоне погибли почти все англичане и гасконцы из корпуса Талбота – не менее 3500 человек. Сама же гибель последнего из знаменитых английских полководцев эпохи Столетней войны имела символическое значение – его смерть стала как бы аллегорией полного военного поражения англичан на континенте. Франция, в тяжелейшей борьбе отстоявшая свою национальную независимость, победила; Столетняя война завершилась.

БАТАЛИЯ ШЕСТАЯ

КРОВАВЫЕ ЭТЮДЫ ЧЕШСКО-НЕМЕЦКИХ ВОЙН

1.ЧЕШСКИЙ ПАРИС

БРЖЕТИСЛАВ I (ок. 1005-1055; князь Чехии в 1037-1055)

Легендарные события, происходившие на заре чешской истории, запечатлены в Зеленогорской и Краледворской летописях, а также в «Чешской хронике» Козьмы Пражского. В этих средневековых источниках в полумифической форме излагаются сведения о раннем этапе жизни чешского народа и его первых правителях. Согласно преданию, название страны и ее обитателей происходит от имени прародителя Чеха, отыскавшего для своих сородичей благодатную обетованную землю, со всех сторон опоясанную высокими лесистыми горами, надежно защищавшими переселенцев от нападений внешних врагов.

В изображении летописцев начало истории западных славян напоминает описание Золотого века у античных авторов. Наивные, благодушные люди, не знавшие тяжкого бремени государственной власти, беззаботно наслаждались миром и свободой на лоне девственно прекрасной природы. Все конфликты, изредка возникавшие между ними, справедливо разрешал мудрый старейшина Крок, возглавивший общину где-то около 700 года. После смерти этого чешского Соломона, не оставившего мужского потомства, дедичи (свободные крестьяне-общинники) единодушно передали весы Фемиды в руки его дочери Любуши, обладавшей чистой душой, ясным умом и удивительным даром прорицания. Окруженная дружиной воинственных дев, целомудренная и добродетельная Любуша всегда вершила справедливый, гуманный суд по заветам предков, впоследствии воспетый в старинной поэме «Любушин суд». Тем не менее, чехи со временем начали все больше тяготиться необременительной властью женщины и, наконец, потребовали себе князя. Любуша пыталась переубедить соплеменников, объясняя им, что деспотическая власть князя превратит свободных людей в ничтожных, жалких рабов, но глупцы упрямо стояли на своем. Тогда, уступая воле неразумного народа, она вступила в брак с тем мужчиной, чей прекрасный образ давно запал в ее девичье сердце. К великой досаде и разочарованию знати, избранником Любуши оказался простой крестьянский парень, проживавший в отдаленном селении Стадицы. Туда-то и отправились послы, назначенные народным собранием, чтобы поздравить счастливчика с избранием.

Проведя в пути несколько дней, утомленные послы застали своего будущего властелина за привычной работой – он пахал на двух пестрых волах обширное поле. Пржемысл (его имя означает «думающий наперед», «предвидящий») ничуть не удивился принесенной ими вести и предложил усталым, проголодавшимся путникам скромное угощение, разложенное на железном лемехе плуга. В ответ на недоуменные взгляды гостей пахарь пояснил значение этой символической трапезы: он сам и потомки его станут управлять чехами железной рукой. После необычного «застолья» Пржемысл переоделся в княжеские одежды, привезенные послами, но свои грубые лапти и потертую котомку он, отправляясь к невесте, захватил с собой. Первый князь чехов завещал хранить эти скромные атрибуты крестьянского быта для того, чтобы потомки его не зазнавались, памятуя о своем происхождении «от сохи». С тех пор у Пржемысловичей бытовал такой обычай: во время обряда коронации, в память о легендарном предке, новый князь садился на большой камень и обувал лапти. В середине X века Болеслав I Жестокий, устыдившийся столь явного намека на низкое происхождение правящей династии, отменил этот неприятный архаический обычай, но лапти и сума Пржемысла еще почти пять столетий заботливо хранились в одном из залов княжеского дворца в Вышеграде как святые реликвии, пока не исчезли бесследно во время буйного урагана гуситских войн.

Суровый князь Ольдржих (1012-1034), завоевавший для Чехии соседнюю Моравию, никогда и не вспоминал об особенностях происхождения княжеской династии Пржемысловичей. В этом кровавом деспоте, жестоко угнетавшем собственный народ и ослепившем родного брата Яромира, не было ничего демократического, за исключением, разве что, сердечных пристрастий – вторым браком он женился на девушке из простонародья. В главе 36-й «Чешской хроники» Козьма Пражский кратко поведал читателям незатейливую историю их любви:

«Возвращаясь однажды с охоты через одну деревню, [князь] увидел у колодца женщину, стиравшую белье. Окинув ее взглядом с головы до ног, Ольдржих почувствовал в груди сильный любовный жар. Женщина эта отличалась своей осанкой, была яснее снега, нежнее лебедя, белее слоновой кости, прекраснее сапфира. Князь тотчас послал за нею и взял ее в жены. Но старый брак он не расторг, ибо в те времена, если кто желал, мог иметь и двух, и трех жен…».

От брачного союза князя Ольдржиха с крестьянкой Боженой Кржесинской и родился герой Бржетислав, которому летописец дает самую блистательную характеристику:

«Бржетислав… выделялся среди других удачей в делах, стройным телом, красивой осанкой, большой силой и умом; он был мужественным во время несчастья и умеренно кротким во время удачи… этот новый Ахилл… своими… победами затмил отважные дела и самые блестящие победы своих предков… по смелости в военных делах он превосходил Гедеона, по физической силе – Самсона, а по своей мудрости – Соломона. Благодаря этому он, подобно Иосии, выходил победителем из всех сражений и имел столько золота и серебра, что был богаче царей Аравии».

Одна немецкая пословица вполне справедливо утверждает: «Каждое сравнение хромает». Сравнения же каноника Козьмы хромают на обе ноги, поскольку, уподобляя Бржетислава Ахиллу и библейским персонажам, «Геродот чешской истории» попал пальцем в небо. Если уж обращаться за аналогиями к бессмертному творению Гомера, то следует признать, что герой Козьмы своим импульсивным поведением больше напоминает Париса, нежели Ахиллеса. Подобно тому, как охваченный преступной страстью беспутный троянский царевич, похитивший прекрасную Елену, принес неисчислимые бедствия и гибель своему народу, Бржетислав, сотворивший такое же безрассудство, погубил многих искренне преданных ему людей.

Объектом пламенного вожделения чешского Париса была 15-тилетняя немецкая девушка с библейским именем Юдифь, сестра швабского герцога Оттона Белого, воспитывавшаяся в монастыре Швейнфурт («Свиной брод») на реке Майне. Ожидая неминуемого отказа со стороны спесивого шваба, презиравшего славян как неполноценную расу, пылавший неутоленной страстью княжич не стал добиваться руки красавицы традиционным путем сватовства, задумав похитить возлюбленную прямо из монастыря. Дерзкое намерение свое он утаил даже от ближайших друзей и вассалов, сопровождавших его на пути в Германию. Спутники княжича, убежденные в том, что они едут ко двору императора, достигнув Швейнфурта, попросились на ночлег в монастырь. Перед гостями императора ворота святой