100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

обители приветливо распахнулись. Аббатиса, разумеется, не допустила приезжих во внутренние помещения монастыря, где проживали десятки молодых симпатичных монашек (еще бы, попробуй пусти козлов в огород, тогда держись, капуста!), но разрешила им разбить шатры на обширном монастырском дворе.

Бржетислав, заранее тщательно продумавший план похищения, с бешено колотящимся сердцем, изнывая от нетерпения, дождался заветного часа вечерни, когда юные послушницы вышли во двор звонить в колокола. Разглядев среди девушек Юдифь, влюбленный схватил свое сокровище в охапку, прыгнул в седло и пришпорил коня. На его пути встали громадные ворота со связанными цепью створками, но это последнее препятствие не остановило отчаянного всадника – выхватив на скаку рыцарский меч, он отменным ударом рассек толстую железную цепь, вырвался на свободу и бешеным галопом умчался прочь, предоставив ошеломленных чехов своей судьбе.

А судьба преданных Бржетиславом друзей оказалась куда как незавидной. На оглушительный визг монашек (непорочные христовы невесты были не столько напуганы, сколько разочарованы тем, что похитили не их) сбежалась вооруженная стража, арестовавшая спутников сбежавшего преступника. Выданные герцогу Оттону, бедняги сполна расплатились за сумасбродную выходку чешского Париса – немецкие палачи выкололи им глаза, отрезали носы и уши, после чего четвертовали топорами трепещущие, чудовищно изуродованные останки.

Спасаясь от ярости герцога Швабского, Бржетислав бежал вместе с похищенной девушкой в Моравию, недавно выделенную ему в удел отцом. Впоследствии Юдифь щедро вознаградила супруга за столь страстную любовь, подарив пятерых наследников престола.

Оттон Белый, разделавшись со слугами Бржетислава, пожаловался на их хозяина, ускользнувшего от его мести, самому императору, но Конрад II, нуждавшийся в услугах молодого смелого чеха, посмотрел на его проступок сквозь пальцы. И не раскаялся в этом – Бржетислав, как верноподданный Священной империи, оказал ему неоценимую помощь во время походов на венгров (1030) и лютичей (1035).

В 1037 году, после смерти князя Ольдржиха, Яромир торжественно возвел племянника на чешский престол. Перед коронацией несчастный слепец обратился к новому князю с напутственной речью, убеждая Бржетислава никогда не прислушиваться к советам знатных изменников из рода Вршовцев, по чьему лживому навету покойный брат лишил его, Яромира, зрения. Злопамятные паны, принадлежавшие к указанному клану, находившиеся тут же, в тронной зале вышеградского дворца, хорошо запомнили эти слова и не преминули жестоко отомстить обидчику. Несколько дней спустя, в ночную пору, слуга пана Когана Вршовца подстерег Яромира в отхожем месте и всадил увечному старику копье в задний проход.

Это изощренное злодейское убийство заставило нового властителя Чехии всерьез взяться за наведение законного порядка в стране. Расправившись со смутьянами Вршовцами, Бржетислав вместе с пражским епископом Севером засел за составление свода законов, призванных восстановить повсеместно попранную нравственность. Кодекс Бржетислава, прежде всего, встал на защиту священного института семьи. Широко практиковавшееся ранее многоженство было строжайше запрещено, уступив место богоугодной моногамной семье. Прелюбодеи, блудницы и развратники всех мастей приговаривались к бессрочному изгнанию из страны; та же участь ожидала отпетых уголовных преступников – братоубийц, отцеубийц и убийц духовных особ, «дабы они, подобно Каину, скитались по земле как изгнанники».

Новые законы сурово карали опустившихся подданных за пьянство. Содержателей питейных заведений предписывалось выставлять к позорному столбу и хлестать бичом до тех пор, пока у палача не отсохнут руки, а злостных пьяниц, водивших порочную дружбу с зеленым змием, подвергать разорительному штрафу в 300 монет. Та же сумма штрафа грозила тем безбожникам, кто осмеливался работать в церковные праздники, игнорируя богослужения в храмах, или хоронил покойников за пределами освященного кладбища. В этих последних законах, как мы видим, явно усматривается ухватистая рука достопочтенного епископа Севера, хорошо понимавшего свою выгоду.

Укрепив, таким образом, порядок внутри страны, Бржетислав обратился к делам внешнеполитическим. Внимание его в первую очередь привлекли бурные события в Польше, предоставлявшие уникальный шанс отплатить недоброму соседу за недавние разорения и унижения чехов войсками Мешко II (1025-1034), разграбившими всю страну и даже завладевшими на короткое время Прагой. После смерти Мешко польские паны изгнали из страны его сына Казимира, и в государстве, сотрясаемом междоусобными войнами и крестьянскими восстаниями, воцарился кромешный хаос. Вот этой-то благоприятной ситуацией и не замедлил воспользоваться энергичный князь чехов.

Готовясь к польской кампании, Бржетислав разослал всем своим вассалам сплетенные из лыка петли – наглядный знак того, что ожидает тех строптивцев, кто вздумает уклониться от участия в походе или явится в сборный лагерь позже назначенного срока. Данный прием сработал безотказно – даже хворые и увечные чешские паны, устрашенные мрачной тенью виселицы, почувствовали небывалый прилив сил и наперегонки поскакали к пункту сбора. Впервые за много лет феодальная чешская армия собралась так быстро и выступила в поход в полном составе.

Летом 1039 года войска Бржетислава ворвались в Польшу и, почти не встречая сопротивления, захватили и разграбили Познань, Гедеч, Краков и Гнезно – древнюю столицу лехитов. Из Гнезно, помимо множества сокровищ, князь Бржетислав вывез останки св. Войтеха, считавшегося небесным покровителем Польши.

Епископ Войтех, чех по национальности, до 997 года управлял Пражской церковью, но, возмущенный распущенными нравами соотечественников, ушел от них к польскому князю Болеславу Храброму. Через какое-то время неистребимая жажда странствий вновь побудила святого отца взять в руки посох и направить стопы в языческую Пруссию, чтобы проповедовать там слово Божие. Однако его громогласные страстные проповеди почему-то настолько не понравились молчаливым местным рыбакам, что они насмерть забили не в меру словоохотливого чужеземца веслами. Болеслав выкупил у пруссов останки умерщвленного миссионера и торжественно захоронил их у алтаря гнезненской церкви, а рьяные богомазы наводнили костелы образами нового подвижника (на всех иконах покойный был изображен с веслом, послужившим орудием его мученичества). Что до Бржетислава, то он имел свои виды на мощи св. Войтеха – обладание этой реликвией давало чешской церкви право претендовать на учреждение пражского архиепископства.

Возвращаясь из победоносного похода, князь Бржетислав занял Силезию, разместил там свои гарнизоны, и 1 сентября под ликующие возгласы толпы вступил в Прагу. Жители чешской столицы с жадным любопытством рассматривали триумфальную процессию, доставившую в город добытые у поляков богатейшие трофеи:

«12 избранных епископов… с трудом выдерживали тяжесть золотого распятия, ибо [польский князь] Мешко дал на этот крест столько золота, что вес его был равен тройному весу самого Мешко… [за епископами] шли люди, несшие три тяжелые золотые плиты… Самая большая плита имела пять локтей в длину и десять ладоней в ширину, была богато украшена драгоценными камнями и прозрачными плитками. Наконец, более ста телег везли громадные колокола и все сокровища Польши. За этим следовала толпа благородных людей со скованными руками и с цепями на шеях».

Ограбленные поляки