Тунка - Денис Владимирович Гербер

Мужан ступал следом за абасом. С виду вполне человек – тоже высокий, одетый в серый суконный кафтан, многократно, как принято у мунгальцев, обмотанный шёлковым поясом. Голова непокрыта. Стянутые в пучок чёрные волосы ниспадают на спину. В его походке угадывалось нечто благородное, царственное.

Несколько мгновений Алексий смотрел на удаляющиеся фигуры, не ощущая ни злобы, ни радости. Только от усталости гудели ноги и стучало в висках. Теперь, когда преследуемые близко, ему недоставало твёрдости и ясности мыслей. И совершенно ни к месту вспомнилась улыбочка Тыкульчи, с жёлтым, выпирающим из-под губы клыком.

Алексий поднял ружьё, прицелился к спине, которая, слегка покачиваясь, удалялась во мглу. Он должен выстрелить, пока она не исчезла из виду. Нет, главное – он должен попасть. Времени на следующий заряд не будет. Алексий замер с прищуренным глазом, с пальцем на спусковом крючке. Один выстрел, а затем эти сомнения – что он такой же, как в детстве, неумеха, дулбун с кружащим разумом, – все эти сомнения уйдут.

Он надавил на крючок, и грянул выстрел – так близко и громко, что руки едва не выронили ружьё. Пороховое облако совсем испортило видимость. Алексий не стал дожидаться, пока оно развеется, – сделал несколько шагов вперёд. Снова показался исчезающий во мраке силуэт. Дэриэтинньик остановился, будто бы в раздумьях… и медленно, как срубленное дерево, повалился.

У Алексия перехватило дыхание: неужели попал? Попал! Широко ступая, он двинулся вперёд. Ружьё держал обеими руками, размахивал им влево-вправо, точно веслом, разгребая туман. Пройдя шагов двадцать, он увидел лежащего лицом вниз Мужана. На спине – чуть ближе к левой лопатке – в одёжке виднелась дыра от пули. «Прямо в сердце! – поразился Алексей. – Пуля будто сама притянулась». Кровавого пятна видно не было, но ведь и не человека застрелили, а ходячего покойника.

И тут покойник зашевелился. Сначала он, будто потягиваясь спросонок, выпрямил руки. Затем поджал их, оперся на ладони, начал приподниматься. Алексий застыл. Прикрыл и снова открыл глаза, чтоб прогнать наваждение… Мужан вновь стоял перед ним – на этот раз совсем близко. И с дыркой в спине. Сейчас он повернётся, ненавистно глянет на преследователя, возможно, бросится, чтобы отомстить… Но ничего этого не произошло. Дэриэтинньик снова пошёл по тропе, нагоняя своего спутника. Довольно скоро он пропал из виду.

Алексий, не отрываясь, глядел перед собой. Руки всё ещё ощущали отдачу ружья, а ноздри щекотал кисловатый запах, оставшийся после выстрела. Неужели это всё? Так заканчивается охота на нечисть? Для этого он столько дней шёл по невидимому следу?

Если бы промахнулся – другое дело. Можно опять зарядить ружьё и продолжить преследование. Но ведь не промахнулся – попал. Попал в сердце. Или нужно было в голову?

Не зная, что делать, Алексий несколько минут стоял без движения. Солнце разгоняло хмарь. Сквозь рваные дыры в тумане выглядывало синее небо. Где-то совсем недалеко прострекотала кедровка, и Алексий вышел из оцепенения. Теперь в преследовании абаса нет смысла. Нужно возвращаться к реке и ждать Ангивче.

8

Ангивче снилось прошлое. Он снова был на каторге, где его заставляли спускаться по бесконечным лестницам в шахту. Там, вместе с другими закованными в кандалы скелетами, Ангивче долбил кайлом «горючий камень» или тянул наверх неподъёмные санки. Иной раз работал по колено в холодной воде, если нории – верёвки с ковшами, приводимые в движение колесом, – не успевали её вычерпывать. Случалась, неделями не показывался на поверхности. Голодал и мёрз, дышал скудным воздухом.

Там, за Морем, Ангивче решил: всё-таки духи уволокли его под землю – завершить испытание, от которого он в детстве уклонился. Теперь будут терзать снова и снова, умерщвляя и воскрешая, заставляя расплачиваться за проявленную трусость. Духи не терпят, если уклоняешься от шаманского предназначения. Невыполненное испытание неизбежно превращается в пытку.

Открыв глаза, он долго не мог сообразить, где находится. Затем вспомнил стоянку у реки, странный камень, похожий на вымя с четырьмя уродливыми сосцами. Уже вторую ночь Ангивче и Алексий провели здесь. Вчера у костра Алексий говорил:

– Подсказок слишком много. В них сложно разобраться. Мне кажется, это место у Кормящего камня – особенное. Будто бы всё необходимое находится неподалёку, но я не могу охватить это разумом.

Ангивче потёр ладонями лицо, встал с уложенной на пихтовый лапник шкуры. Он проспал долго. Солнце уже показывалось из-за крон, волшебно освещая мокрую хвою на елях и соснах, тесьму ниспадающих с берёз лишайников, булыжники, устланные зеленовато-влажным мхом. В просвете между стволов виднелась река – шумная и игривая, разделённая галечными отмелями на несколько протоков. Кормящий камень выпирал из земли с краю поляны, его было хорошо видно и со стороны леса, и с реки. Уродливые отростки торчали в разные стороны, как указатели.

Алексий сидел рядом с костром и вертел в руках охотничий лук. Прищурив левый глаз, он осмотрел, нет ли трещин, потом проверил годность тетивы. Ангивче уселся на соседний камень, укрытый куском шкуры. Костёр только начинал разгораться, в нём с шумом занимался хворост. Огонь облизывал две уложенные поверх дровины.

– Вернулся откуда-то? – спросил Ангивче.

Алексий кивнул. Он ещё раз оглядел лук, сунул его в кожаное налучье и поставил позади себя к дереву, где на корнях уже лежал колчан со стрелами.

– Этой ночью, Ангивче, я понял, как быть. Слова удаган вспомнил. Много что вспомнил. И сложилось в голове.

– Теперь знаешь как загнать абаса в нижний мир?

– Знаю.

Алексий вынул из колчана три оставшиеся стрелы и положил на колени. Затем поднял какой-то деревянный сосуд, до этого стоящий за правой ногой. Сосуд затыкала пробка из мочала.

– Но прежде нечисть нужно догнать… Я тут карту свою исследовал. Выше по реке есть место, куда абас придёт. Думаю, путь его отклоняется, а затем снова приводит к Исчезающей.

– Ясно. – Ангивче протянул ладони к огню, ощутил, как пальцы будто бы оживают. – Теперь, значит, на стрелы рассчитываешь. Лук у того мёртвого охотника взял?

Алексий со скрипом вытащил пробку из горлышка и сунул одну из стрел наконечником в сосуд.

– Мертвый охотник – одно из того, что в округе для меня предназначено.

«Нынче говорит для меня, хотя ещё недавно было для нас», – отметил Ангивче.

Алексий вынул и осмотрел стрелу. Наконечник и часть древка были измазаны чем-то чёрным и блестящим. Отложив стрелу на корни, он взял следующую и тоже окунул в сосуд.

– Что за