Тунка - Денис Владимирович Гербер

Ему казалось, что посторонний разум – ангельский или демонический – проникает в голову, диктует мысли и слова. И только недавно он осознал, что дело не в ангелах и не в духах. Он всегда слышал голос своей необъяснимой сущности, полностью сотканной из границ и линий перехода. Добро или зло, любовь или ненависть, правда или ложь – ничего раздельного не было в его душе. Лишь бесконечные грани. И эти грани вечно рождали что-то непредсказуемое.

Иногда проявления тёмной реки угадывались в окружающем мире. Эндекит будто оставляла следы. Уродливые деревья, странной формы камни, запах мзглятины там, где ничто не тухло, – подобное указывало, что путь абаса пролегал здесь.

Однажды, идя через лес, они наткнулись на явственный путеводный знак – двух полуистлевших мертвецов. Первый сидел у дерева, наклонив голову вправо, смотря в небо пустыми глазницами с неким кажущимся изумлением. Второй лежал ничком недалеко от первого. Из его спины торчало древко пальмы, обмотанное потемневшими сухожилиями.

Алексий обошёл вокруг и отыскал бывшую стоянку покойных – старое кострище, охотничьи пожитки, шкуры, котелок, полный дождевой воды, листьев и хвои. Они с Ангивче решили заночевать на этом месте. Близость мертвецов давно никого не пугала и не волновала.

– Завтра пройдём недалеко от улуса, – сказал Алексий, когда они сидели у костра. – Думаю, лошадей лучше оставить там – выменять на припасы.

– Всё равно верхом почти не едем, – согласился Ангивче. – Лошади нас только задерживают.

– Может, одну лошадь себе оставишь? Поедешь своей дорогой.

– А как же охота?

– Боюсь, и с тобой после встречи с абасом плохое произойдёт. За себя ручаться не могу, а за тебя и подавно.

Шаман долго молчал, не отрываясь глядел на огонь. В своём наряде, полученном в церкви, он не отличался от русского мужика. Даже гайтан на шее был виден.

– Я знаю, зачем ты меня освободил, – сказал Ангивче. – Помощь шамана тебе не нужна. Да и никакой я не шаман, сам ведь знаешь. Мусун Дябдяра – всё это небылица, придуманная отцом. Мало во мне мусун, очень мало. Потому духи перестали меня слушать, ещё когда был ребёнком. Испытание я тоже не прошёл.

– Какое испытание?

– Такое… Дед вынул мой разум из тела и отправил в пещеру под землю. Там тебя злые духи хватают, разрывают или режут на части. Ты вроде и без плоти, но ощущаешь всё как наяву. Злые духи, разрывают, а добрые семь дней спустя соединяют обратно. Так и становятся шаманами – через ужас, боль, смерть и воскрешение. А я всего этого испугался. Выбрался из пещеры – и обратно, в тело. Потому духи от меня и отвернулись. Всё остальное – выдумки. Отец сильно хотел, чтоб я шаманом стал.

– Раз я знал, зачем же тебя освободил?

– Хе! Это же просто! Ты помог, чтоб совесть свою утешить. Что-то такое наделал, чего исправить нельзя, а жить с этим не можешь. Думаю, это ты в гибели родных повинен. От меня тогда ушёл, а потом их всех не стало. Люди по-другому считают, но мне то известно, кто ты. А я – я ведь последний человек из твоей прошлой жизни. Мне ты и решил помочь. Ничего исправить не в силах, никого вернуть не в силах. А меня спасти можно. Так ведь?

Алексий кивнул.

– Пусть ты не шаман, Ангивче, а всё понимаешь. Так что, возьмёшь лошадь? Хочешь – обеих.

– Нет, с тобой пойду. Начали охоту вместе, вместе и завершим.

«Начал-то я задолго до тебя, – подумал Алексий. – И готовился не один год». Он решил, что в ближайшие дни незаметно оставит Ангивче. Проснётся пораньше – и дальше по тёмной эндекит. Никто его не догонит, никто не отыщет пути.

Он достал из сумки карту, расстелил. Место, где они находились, обозначил угольком. Затем осмотрел ближайшие отметины, мысленно начертил возможные пути между ними. Интересно, куда далее направится абас?

* * *

Лошадей пришлось отдать едва ли не задаром хозяину первой же юрты. Нельзя было ходить по улусу и торговаться. К тому же припасов решили много не брать – на собственных плечах отныне переть.

Несколько часов Алексий не мог определиться, куда идти дальше. Петляя по лесу, они с Ангивче отыскивали знаки. Затем удумали взобраться на холм и осмотреть всё с вышины. На середине склона Алексий остановился и указал шаману на запад. Лес вдалеке рос странно: все сосны стояли, чуть пригнувшись влево – совершенно одинаково. Глаз обманывался, видя такое. Казалось, что сама земля в этом месте накренилась.

– Замечаешь? Полагаю, тёмная эндекит протекает там.

Они двинулись на запад. В лесу не было ни человеческой, ни звериной тропы. Берёзы, круто изгибаясь, клонились к земле. Чёрные длинные ветви ниспадали пологами. Раздвигая их руками, как занавеси, Алексий и Ангивче будто бы пробирались из одного сумрачного чума в другой.

Место, где сосны росли криво, вблизи уже не выглядело странным. Добравшись к нему, сделали привал. Солнце к тому времени высвободилось из облаков. Казалось, что его свет обжигает кроны, но внизу тянуло осенней прохладой, и земля была холодна.

– Как думаешь справиться с абасом? – спросил Ангивче. – Догнать догоним. А далее?

– Самого абаса не убить, я говорил. Нужно разделаться с его проводником, без него абас через день-другой в нижнем мире сгинет. А проводник… Многих колдунов и шаманов я расспросил, Ангивче. – Алексий мотнул головой, указывая на прислонённое к сосне ружьё. – Полагают, что ожившего мертвеца заново можно убить. Главное, не дать ему опять подняться. Для этого… Русские говорят, нужно лицом вниз захоронить, с переломанными ногами. Прежде чем закапывать, посыпать чёрным пеплом. Некоторые считают, что и кол в сердце не повредит. Помнишь три могилы у порога? Это и пытались проделать на заимке – не вышло. Должно быть, потому, что меня там не было. Нечисть предугадала и явилась раньше времени.

После привала выбрались на звериную тропу, которая шла через редколесье. Саянские хребты остались справа. Алексий прикидывал, где проходит путь абаса. Не выведут ли их обратно к острогу? Нечисть наверняка знает, что её преследуют.

Под ногами всё больше чавкало, почва становилась кочковатой и хлябистой. Вскоре появилось озерцо, с одной стороны поросшее кустарником, с другой – окружённое грязевой отмелью.

– Гляди! – Ангивче указал на две отметины, напоминающие следы человеческих ног. – Как думаешь, это они?

– Похоже на то, – пробормотал Алексий, осматривая грязь. – Вряд ли кто-то ещё по такой глухомани бродит. Тут даже копыт не видно.

Первые следы, которые они встретили… Алексию было отрадно и волнительно глядеть на них. Ранее он переживал: вдруг абас с дэриэтинньиком бесплотны,