Тунка - Денис Владимирович Гербер

– Посмотри, куда стопы направлены, – сказал Ангивче. – Если это они, то двигались нам навстречу.

– Может, мертвец задом наперёд ходит? Или нарочно нас путают? – Алексий постоял в замешательстве. – Полагаю, что тёмная эндекит наш мир искажает. Не нужно отвлекаться на это, ещё не такие странности увидим.

Они отправились дальше. Долго обходили топи, после вошли в густую тайгу, где кедры стояли с утяжелёнными шишками ветвями. Путь всё чаще преграждали повалившиеся стволы с торчащими во все стороны сучьями. Алексий озирался, надеясь где-нибудь отыскать просвет – поляну или русло реки. Но глухомань, казалось, простёрлась на многие вёрсты.

Они шли и шли – зигзагами, огибая громадные валежины, спускаясь в пахнущие прелью ямы и поднимаясь обратно, оставляя позади примятый кустарник да обрубленные топориком ветви. В каком направлении продвигаться, Алексий уже не знал. Он перестал чуять нечисть и её скрытую тропу. Всё вокруг было нечистым.

Ступали молча, каждый осознавая, что заблудились. Единственной надеждой было наткнуться на какую-нибудь речушку, что выведет из дебрей. Ангивче всё чаще присаживался передохнуть. Он утирал пот со лба, как-то обречённо улыбался и тут же, подбадривая себя, восклицал: «Хе!»

К вечеру они выбрались-таки к руслу пересохшего ручья и пошли по нему вниз. Русло привело к небольшой речке – шумной и чистой, как и все реки Тункинской долины. Здесь решили заночевать: сил у обоих почти не осталось. Алексий напился воды, потом заметил нечто странное на другом берегу. Нагромождение хвороста? Нет, кажется, что-то вроде изгороди среди деревьев.

– Как думаешь, что это? – спросил он шамана.

– Нужно подойти и взглянуть.

Перебравшись через реку, они взобрались по каменистому берегу и остановились перед изгородью. Изгородь уходила через лес и вправо, и влево. Она была сплетена из колючих ветвей шиповника.

– Кто-то сильно постарался, сооружая такое, – сказал Алексий. – И он обороняется от абаса.

– Нужно пойти и взглянуть, – повторил Ангивче устало.

В двадцати шагах выше по реке изгородь прерывалось. В этом месте находилось нечто вроде калитки – палка, уложенная на ветви, перегородившая проход между сосен. С неё лохмами свисали сухие ветки шиповника. Тут же обнаружилась и тропинка. Она шла от реки за изгородь и вела дальше в чащу. Алексий снял палку с ветвей. Пройдя и пропустив Ангивче, он вернул преграду на место.

Сумерки окутывали лес, но устланная золотистой хвоей тропа ещё виднелась. Алексий и Ангивче шли не больше минуты, затем на полянке показалась войлочная юрта. Вокруг неё стояли деревянные идолы – всего около дюжины. Из них выделялся самый рослый с лосиными рогами на макушке, ликом обращённый к тропе – не то приветствовал, не то останавливал подошедших.

Юрту тоже опутывал шиповник – вперемежку тянулись иссохшие и свежие ветви. Ягоды – точно брюшки насосавшихся крови комаров. Из выходного отверстия курился дымок; почему-то он не поднимался к небесам, а веером стелился по застеленной шкурами кровле. С южной стороны был виден полог, прикрывающий вход. Справа и слева от него на вечном карауле застыли идолы – длинные, тощие и носатые.

– Здесь наверняка живёт шаман, – тихо сказал Ангивче. – И он не из местных.

Неожиданно полог приоткрылся, и наружу вышел человек. Это была средних годов женщина. Повседневный халат-дэгэл, непокрытая голова со стянутыми в две косы волосами. Лицо даже не бледное – белое. На груди блестели две круглые бляхи. Одна – из покрывшейся патиной меди – свисала на синей ленте с шеи. Другая была прикреплена к материи, в ней имелась маленькая дверка с петлёй и застёжкой.

– Мэндэ амар! – поздоровался Алексий.

– Мэндэ, – тихо сказала женщина и отодвинула рукой полог. – Входите.

Алексий и Ангивче прошли внутрь, сели около горящего очага. Пахло мясным бульоном. Хозяйка достала две посудины, каждой зачерпнула из котла и поставила перед гостями. Отдельно подала блюдо с кусочками мяса. Затем появились кружки и большая долблёная бутыль.

– Духи предупредили о вашем приходе, – сказала белолицая, присаживаясь напротив. Она изъяснялась на языке братских, с выговором, несколько отличающимся от выговора хонгодоров, но Алексий и Ангивче понимали её речь. – Угощайтесь, отдыхайте.

Хозяйка наполнила кружки. Выпив, Алексий ощутил вкус хмельного, но, из чего сделан настой, сообразить не смог. По телу разошлась приятная истома.

Выхлебав бульон, съев несколько кусочков мяса, Алексий и Ангивче поблагодарили хозяйку.

– Как тебя зовут? – спросил Алексий.

– Своё настоящее имя не скажу, – ответила женщина. – Называйте меня Донгарма[20]. Так меня прозвали мудрецы, пришедшие с самых высоких гор. И ваши настоящие имена мне тоже лучше не слышать. Духи сказали, что вы – Торопливый и Хвастун. Так и стану к вам обращаться.

Алексию вспомнилось давно забытое, из детства: Торопливый и Хвастун – сказочные охотники, именами которых названы две звезды в северной части небосклона. Одна из этих звезд – едва заметная, мерцающая.

– Откуда ты, Донгарма? – спросил он белолицую.

– Хоринский род бодонгууд. Их стойбища в южных степях за Морем.

– Далеко ушла от родных мест!

– Бодонгууды и десять ближайших родов получили знамёна от Сагаан-хана[21] и служат ему. Я же служу только небесным хатам, а те служат тэнгри. По велению небес я живу здесь.

Белолицая вновь наполнила чашки. Алексий пить не стал – уступил Ангивче. Тот опустошил обе одну за другой, после сказал:

– Нужно отдохнуть. Мы заночуем у тебя?

Женщина указала на место с двумя расстеленными шкурами.

– Конечно. Я всё приготовила.

– Раз духи о нас заботятся, тогда я, пожалуй, ещё выпью, – довольно пробормотал Ангивче и сам налил из бутыли.

Алексий ещё раз осмотрел белолицую. На медной бляхе он заметил четыре накарябанные полосы, похожие на следы от когтей. Донгарма уловила его взгляд и, будто в смущении, перевернула бляху на другую сторону.

– Мне известно, кто ты, – сказал Алексий. – Ты удаган. Моя любимая ходила к тебе за советом. Она была одной из немногих, кто знал это место.

Белолицая посмотрела на него. Казалось, что за щелочками век лишь пустота и чернота беззвёздного неба. Затем она перевела взгляд на Ангивче.

– Хвастун почти уснул. Давай уложим его.

Ангивче и вправду дремал, сидя с опущенной головой. Алексий с хозяйкой оттащили его на шкуры и укрыли. Потом вернулись к очагу.

– Я помню твою любимую, – сказала белолицая. – И чувствую, что сейчас она мертва. Вы тоже умрёте, если будете ходить за слугами Эрлик-хана.

– Ты знаешь, кто он – тот, кого мы преследуем?

– Очень мало про него знаю. Знаю, что он туйт, а на привязи у него боохолдой. От таких нужно прятаться или бежать. Даже безумцы не