Тунка - Денис Владимирович Гербер

подумалось, что эта поляна – совершенно круглая – осталась от некогда стоящей тут громадной юрты. Или от чума какого-нибудь великана из сказок. А может, её оставил упавший с неба камень – монахи Вознесенского монастыря говорили, такое бывает.

В центре чернело старое кострище, с трёх сторон обложенное брёвнами. Рядом стояли те, за кем Алексий гнался – две неподвижные фигуры, обращённые к нему спинами. Не то от сгущающихся сумерек, не то от вызванного усталость помутнения в глазах, он с трудом различал их. Определил лишь по высоте – кто из них абас, а кто ходячий мертвец. И вдруг какой-то шёпот снизу произнёс: «Ты уже не сможешь попасть в цель. Крови в тебе – комару не напиться. А сил ещё меньше». Это заговорила рана в боку. И говорила она знакомым да подзабытым, прорвавшимся из далёкого прошлого голосом – голосом Тыкульчи. Алексий прижал рану ладонью, будто заткнул чужой рот.

– Мне моя кровь не нужна, – пробормотал он и свободной рукой стал вынимать лук из налучья.

Рана не унималась, бубнила сквозь ладонь: «Прекрати это, дулбун! Всё равно ничего не выйдет. Никогда не выходило…»

Алексий взял лук в левую руку, правой вынул из колчана стрелу. В сумерках – всё-таки это сгущались сумерки, а не меркло в глазах, – стрела казалась обрубленной: часть, окрашенная угольной чернью, сливалась с темнотой. Он уложил стрелу, подтянул тетиву, а сам встал так, чтоб воображаемая линия к цели проходила от пятки правой ноги, расположенной позади. То, куда он метился, теперь представлялось тёмным, колыхающимся вдалеке листком.

Рана на боку шептала о чём-то, предупреждала, пыталась отвлечь. Он не обращал на это внимания. Натянул тетиву, пока большой палец не коснулся уха. Задержал дыхание, потом разжал пальцы. Тетива издала дребезжащий звук. Стрела, пропищав, исчезла. И в следующий миг силуэт, в который Алексий целился, дрогнул. Тут же всё обрело ясность. Алексий разглядел стоящего со стрелой в шее Мужана. Медленно покачиваясь, Мужан обернулся. Лица его было не видать, но в самом развороте и в положении, в котором он после разворота застыл, читалось замешательство. Алексий достал вторую стрелу, прицелился… И снова попал – на этот раз в грудь.

Мужан опять покачнулся, подался вперёд. Но, вместо того чтоб упасть, вдруг побежал на Алексия. Лицо его было перекошено гневом. Руки вытянулись, готовые схватить, придушить, растерзать… Алексий понял, что не успеет сделать третий выстрел. Он отбросил лук, ухватил последнюю стрелу за середину. Ноги едва удерживали тело. В правом боку разыгралась такая боль, словно его поддели на рога. Мужан был совсем рядом. Алексий занёс руку с зажатой в кулаке стрелой. Когда бегущий мертвец бросился на него, он вогнал наконечник в правую глазницу. И тут же, влекомый неведомой силой, провалился в пустоту перед собой.

В себя он пришёл ночью, сидя на бревне. Перед глазами медленно колыхались языки огня, хотя дров в кострище не было – только зола и головёшки. Призрачный костёр – говорили сойоты. Они верили, что некоторые умирающие видят его перед смертью. Это и не костёр вовсе, а отображение угасающего разума. Духи даруют возможность взглянуть на самого себя, на собственную сущность. В эти редчайшие и драгоценные минуты (а у кого-то – короткие мгновенья) можно уяснить смысл прожитой жизни.

Огромный чёрный абас возвышался по другую сторону костра. Он лишь делал вид, что сидит, потому как рук, ног и зада у него явно не было – лишь очертания, смутно напоминающие человеческие. То, что Алексий когда-то принял за просторную одежду, одеждой не являлось. Абас целиком состоял из этой трепыхающейся плоти. Всё в нём непрестанно менялось, скользило, изворачивалось. В складках, точно слюдяные частицы в чёрном камне, мерцали какие-то огоньки. И только на бугре, напоминающем вдавленную в плечи голову, светлели два серо-жёлтых пятна – каждое размером с лошадиное копыто. В этих огромных и жутких «глазах» тоже что-то двигалось, но иначе – там шевелились мелкие отростки, похожие на копошащихся в падали червей.

Алексий глядел на абаса и не чувствовал страха. Сложилось впечатление, что разговор начался задолго до того, как он пришёл в себя. Только из памяти удалили предыдущие минуты, часы. Быть может – дни?.. Они с абасом уже будто бы выяснили всё. Разругались, подрались, помирились, выпили на брудершафт, а теперь сидят без всякой необходимости произносить слова.

Ночь стояла тихая и безветренная. В темноте не было видно ни неба, ни окружающего поляну леса.

– Что это за место? – спросил Алексий, ощущая, насколько жутко распухли и обветрились губы.

Чёрное существо продолжало шевелиться и меняться, но с места не сдвигалось. Ответ прозвучал будто бы от языков пламени. Или же слова возникли у Алексия в голове.

– Нас не потревожат. В это место не приходят просто так. Здесь лежат камни-соста, вызывающие метель. Здесь можно встретить зайца с двумя головами. Или найти муравьиное масло, похожее на серебристую пену. Здесь можно обрести удачу или получить ответы. Но только девять ответов. Один из них я уже дал тебе.

Значит, восемь… Алексий не знал, начинать ли ему с самого важного или же закончить этим.

– Ты уйдешь в нижний мир?

Раздался короткий ответ:

– Скоро.

– Расскажи, какой нижний мир на самом деле?

Абас долго не отвечал, лишь смотрел своими глазами-пятнами, в которых шевелились отростки.

– Земля одна. Но паук, птица и волк видят её по-разному. Если бы их попросили описать землю, каждый описал бы своё. Потому я не могу рассказать, как выглядит нижний мир и что там на самом деле. Здесь, в среднем мире, ты ничего из этого не поймёшь. Скажем так: люди всегда представляют иначе, как бы ни старались.

– А в верхнем мире?

– Иначе вдвойне… На рассвете ты сам пойдёшь наверх. Вот и посмотришь.

– Я встречу свою мать, Туяну?

– Да, но эти встречи не будут походить на предыдущие.

Пламя понемногу угасало. Алексию показалось, что языки огня становятся слабее после каждого заданного вопроса.

– Почему я не обезумил при встрече с тобой, как прочие? Почему не погиб?

– Не погиб? – В голосе абаса прозвучало не то удивление, не то насмешка. – Потому что жизнь и смерть в тебе смешались.

– Отчего я такой?

– Я не знаю, отчего. Не встречал подобных.

На востоке уже занималась заря. Появились очертания тёмных громадин, закрывающих половину неба. Алексий подумал, что с рассветом всё закончится. У него немного времени.

– Зачем ты явился в этот мир? Зачем убивать и творить зло?

– Посчитаем это за один вопрос, – отозвалось существо. – Ты знаешь, что людей убиваю не я. Они