Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

откликнулся. Офицеры лежали неподвижно, и в них вообще-то трудно было узнать людей: все они с ног до головы были обмазаны евпаторийской грязью, коей целебность уже давно известна стала по всей России. Чёрная корка подсыхала под ласковым только недавно взошедшим утренним солнцем, серела, покрывалась трещинами. Сладкий покой разливался по всему телу, мысли уносились далеко, не хотелось думать ни о чём сегодняшнем. Один только инициатор разговора – лейтенант (уже лейтенант!) Титов, не успокаивался:

– Надо бы сегодня вечером собраться, отметить наступление осени!

Наконец, в ответ раздался густой бас майора Петровского, которого под слоем грязи только и можно было узнать как по голосу:

– Не могу и подумать, лейтенант, что вы без повода не собрались бы! Делать-то здесь нечего. Только в грязи валяться, как свиньям, и надеяться на то, что все наши раны да старые переломы от этого успокоятся… Мы ведь, смех один, выполняем приказ начальства: лечиться. Так что извольте не отвлекать людей от столь серьёзного занятия. Будем верить, что не зря сюда, на берег, в эти ямы грязь бочками возят. На сегодняшний день мы с вами – кто? Слабосильная команда… Примиритесь с судьбой и не думайте с самого утра о вечере!

Кто-то из офицеров тоже подал голос:

– Говорят, что англичане с французами уже огромный флот из Варны подогнали!

Его тут же заверили в том, что это только слухи, что осенью, в преддверии зимы, начинать боевые действия просто не имеет смысла. Если они всё же рискнут вообще воевать против России здесь, на юге, то сделают это весной. Но упрямец напомнил, что часть флота уже давно здесь, возле российского берега Чёрного моря, что уже бомбардировали Одессу и даже потеряли один корабль со страшным названием «Тигр». И всё это было ещё в апреле!

Петровский возразил, что он вовсе не отбрасывает мысль о десанте и начале боевых действий на суше, но просто время неподходящее. И уж, конечно, если высаживаться, то не здесь, в Евпатории, где нет гарнизона и всего-то единовременно найдётся несколько сот выздоравливающих, не представляющих никакого военного интереса.

Титову уже надоело слушать бестолковые и бесконечные разговоры на тему – будет ли в Крыму война или нет. Такие разговоры велись везде и всеми. В противовес убедительным доводам одних, подкреплённым ссылками на высшее начальство, другие считали, что война придёт на полуостров обязательно, что произойдёт это со дня на день. Титов относился именно к этой, довольно большой категории, поэтому не стал участвовать в продолжении разговора, а встал и пошёл к морю, чтобы смыть всё это лечебное безобразие.

Бухта Каломита была спокойна, волна небольшая, плыть легко. Отплыв от берега довольно далеко, Владимир лёг на спину и долго лежал так на воде, наслаждаясь родной стихией. Когда перевернулся, чтобы возвращаться, он вначале не поверил своим глазам: в том направлении, где ещё полчаса назад было лишь пустынное море, стояли чужие корабли. Причём они не просто стояли. Опытный глаз моряка сразу распознал по движениям на палубе подготовку к высадке большого числа людей. Кораблей становилось всё больше и больше. Они шли с норд-веста в приличном удалении от берега и, подойдя к намеченной точке, тоже замирали…

Готовился десант. Здесь. В этом бессмысленном месте, как раз потому, что здесь никто и ничто не могло этому десанту помешать.

Титов пошёл сажёнками так быстро, как мог, выскочил на берег. Офицеры в грязевых ямах ещё не поняли, что происходит. Они спокойно всматривались в то, как на воду одну за другой спускали шлюпки…

Титов, лихорадочно натягивая одежду, кричал:

– Это десант! Спасайтесь! Идите к тракту на Севастополь! Пока они будут захватывать Евпаторию, воевать с безоружным населением, мы успеем уйти от плена. Там мы будем нужнее!

…Человеку равнодушному показалось бы, быть может, забавным, как голые люди, каждый из коих был опытным воином, беспомощно и бестолково метались, хватали одежду, натягивали её прямо на засохшую грязь, которая сыпалась кусками. Ах, как бы такого зрителя – да в такую ситуацию! Они бежали молча меж многочисленных евпаторийских домов на юго-восток. Только иногда, увидев местного жителя, кричали ему о противнике. Были среди встреченных и такие, которые начинали плясать и воздевать руки к небу с благодарностью; были и те, кто кричал бегущим вслед:

– Маладэц, рус! Ухады! Иды дамой!

И всё же, несмотря на радость турок, волна страха и растерянности катилась по городку, выгоняя на улицы людей и какие-то повозки со скарбом. И эти влекомые ослами повозки, и высоченные мажары с верблюдами, и люди, гнавшие скот, – всё это, покрытое клубами уже поднявшейся пыли, стремилось к спасительной дороге…

…Ещё накануне, тоже утром, Нахимов, по своему недавно заданному себе правилу, проводил ежедневное наблюдение за морем в ожидании появления противника. Вышка морской библиотеки позволяла при хорошей подзорной трубе видеть достаточно далеко. Но на сей раз многоопытный морской волк не поверил своим глазам: на норд-весте на горизонте возникла… новая земля? остров? Гигантская тёмная масса растекалась по линии, где смыкались море и небо. Разглядеть что-либо было невозможно не только из-за расстояния, но и из-за ветра. Конечно же, это были корабли, а точнее – пароходы, и ветер гнал дымы от них, не позволяя увидеть детали. И вся эта туча, прижатая к поверхности моря, направлялась, скорее всего, в сторону Евпатории!

Немедленно вызванный Корнилов тоже смотрел на эту армаду. Весь его немалый опыт позволял ему видывать и очень большое количество кораблей. Но столько он не видел ещё никогда! Это уже потом, позже будет подсчитано количество вымпелов. Их в тот день было около четырёхсот! И хотя в том числе были и транспортные корабли, всё равно – это была такая сила, которая уже одним своим видом угнетала, давила к земле, внушала страх.

Друзья переглянулись. Корнилов медленно проговорил:

– Я думал – они пришлют меньше…

Нахимов согласился:

– Я считал, что кораблей сотни полторы пришлют-с. Что ж, драться так драться!

День высадки десанта союзников в Евпатории был «подготовлен» российским командованием уже давно. Противнику была предоставлена полная возможность высадиться именно в этой бухте, на месте стоявшей здесь древней крепости, носящей сейчас по воле Екатерины II имя древнего властителя Митридата Евпатора. Уже и от крепости ничего не осталось, уже и полководца Диофакта, завоёвывавшего эти земли, никто не помнит, Евпатория превратилась в смешанное поселение турок, татар, греков, русских. И, конечно же, не представляла никакого военного интереса, по мнению русского командования. Именно это отношение Меншикова, просчитанное англичанами и французами, стало поводом поступить иначе.

С апреля, с довольно бестолковой бомбардировки