Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

брат его, уклонился от встречи с настойчивым преобразователем мира. Через председателя Следственного комитета Татищева и коменданта Сукина Завалишину было предписано, «если он действительно невинен… тем более желать, чтобы законным и подробным образом исследованы были все имеющиеся против него показания». От арестанта последовало новое прошение – сослать его в монастырь. В оном также отказано.

Следственное дело Завалишина – одно из самых объёмных среди дел декабристов. За три месяца оно распухло почти до двухсот листов – в семь раз больше, чем дело Лунина. Вопросные пункты, очные ставки, сличение показаний, два письма покойному императору, приобщённые к делу… Возникает впечатление, что сами следователи не могут понять, всерьёз ли это и надобно ли арестанта покарать или же, пожалев, отпустить на поруки доктора. Свидетельства о республиканском правлении и намерении истребить августейшую фамилию, независимо от степени их достоверности, перетянули чашу весов.

Свою роль в судьбе Дмитрия Завалишина сыграл и его младший брат, восемнадцатилетний юнкер Ипполит. Это вообще потрясающая личность – патологический доносчик. Много лет спустя один из его начальников, западно-сибирский генерал-губернатор Густав Гасфорт, подсчитает, что только за семь лет пребывания в Кургане ссыльнопоселенец Ипполит Завалишин подал по инстанциям 183 доноса и кляузы. Интересно, что доносил он не только на врагов, но и на друзей, благодетелей и даже на родных. Вероятно, первой пробой пера стал его донос на брата Дмитрия – развёрнутый опус, который он не затруднился лично вручить Николаю I, когда тот прогуливался в Елагином парке. В бумаге было написано, что брат Дмитрий – государственный изменник и получает огромные деньги от иностранных держав для осуществления переворота в России[175].

В результате Дмитрий Завалишин оказался в Сибири.

С товарищами по каторге отношения у Завалишина по понятным причинам не сложились. Отзывы о нём делятся на две группы: отчуждённо-удивлённые и откровенно неприязненные.

Александр Бестужев, из показаний на следствии:

«Флота лейтенант Завалишин – бойкая особа, но чересчур с заносчивым воображением».

Александр Фролов, Пётр Свистунов, из статьи «Воспоминания по поводу статей Завалишина»:

«Д. И. Завалишин с нами не обедал (пищу его составляли кедровые орехи по преимуществу), а гулял на том же дворе с отпущенной бородой, что было тогда диковинкой, в шляпе с широкими полями и с Библией в руках, чем и обратил на себя внимание горного унтер-офицера, приносившего нам обед, который, передавая о жизни заключённых жене горного чиновника Смольяниновой, сообщил ей, что в числе узников есть святой человек, который не ест никогда скоромного и всегда читает душеспасительные божественные книги. Г-жа Смольянинова, будучи сама женщиной религиозной, познакомилась с Д. И. Завалишиным и тут же предложила ему невесту – свою младшую любимую дочь (свадьба состоялась через 12 лет)».

С 1839 года жил на поселении в Чите. Женился на Аполлинарии Семёновне Смольяниновой, дочери горного чиновника. В 1847 году овдовел. После амнистии 1856 года остался в Чите. Занимался писанием мемуаров, публицистикой и разоблачительной деятельностью, направленной, в частности, против губернатора Восточной Сибири Николая Муравьёва (с 1858 года – графа Муравьёва-Амурского), инициатора присоединения к России Приамурья и Дальневосточного Приморья. Дело кончилось тем, что в 1863 году по высочайшему повелению Завалишин был выслан из Читы под надзор в Казань – редчайший случай высылки из Сибири на запад, в Европу. Вскоре получил разрешение на жительство в Москве. В 1871 году женился вторично на девятнадцатилетней Зинаиде Павловне Сергеевой, дочери титулярного советника. В этом браке родились шестеро детей, из которых до взрослых лет дожили дочери Мария, Вера, Зинаида и Екатерина. В последние десятилетия жизни яростно полемизировал в печати с другими остававшимися в живых декабристами. Пережил их всех, а также и свою вторую жену.

Часть V.

Пламя юга

Заговорщики в армии

Северное общество, Южное общество – условные наименования. По сути, тайное общество было одно и имело несколько центров – Петербург, Москва, Киев, Тульчин, Каменка, Васильков, – разделяемых расстояниями и разногласиями. У «северян» поместья на юге; «южане» по службе связаны с Петербургом; многие замечены и там, и там. И всё же между северным заговором и южным есть существенное различие. Основа первого – гвардия, второй вызревал в армейских полках и штабах.

Перемещаясь из гвардейского столичного круга в армию, мы попадаем в другой мир. Ни блестящих мундиров, ни парадов, ни дворцовых караулов; проспекты, сияющие особняки и гранитные набережные сменяются немощёными улочками, обрамлёнными обывательскими домишками и утопающими в густой зелени; собор с высокой колокольней и несколько каменных строений вокруг площади, посредине коей красуется вечная миргородская лужа. Куры, гуси, свиньи с поросятами; бабы в платках и понёвах, возы с сеном, управляемые неказистыми личностями в серых зипунах; кое-где долгополый еврейский лапсердак мелькает… В казённом здании – полковой штаб; туда и оттуда то и дело заходят и выходят офицеры в мундирах с аксельбантами и без, унтера с бумагами, обыватели по хозяйственным делам. Вот подкатила коляска, из неё выкарабкивается толстый полковник. Офицеры и унтера вытягиваются во фрунт, обыватели кланяются… Отдав ответный поклон, полковник поднимается на крыльцо. Едва только его фигура скрылась за дверью, вон те два молодых офицера переглянулись и бодро зашагали в направлении хорошенького обывательского домика, приветливо выглядывающего из-за купы деревьев в конце улицы…

Две наиболее боеспособные армии были расквартированы на юго-западе империи. 1-я армия – на обширной территории от Минска до Киева; её Главная квартира – в Могилёве; главнокомандующий – граф Фабиан Вильгельмович Остен-Сакен. 2-я армия, значительно меньшая по численности, располагалась более компактно: в Подолии, Побужье и Бессарабии, с Главной квартирой в Тульчине; командовал ею всеми уважаемый и любимый граф Пётр Христианович Витгенштейн.

Офицеры этих армий составляли два практически не пересекающихся сообщества: коренные служаки и столичные штучки. Первые – абсолютное большинство – мелкопоместные дворяне близлежащих губерний, а то и вовсе не дворянского происхождения, выслужившиеся из нижних чинов. Столичных штучек, однако, было тоже немало, особенно во 2-й армии: это переведённые из гвардии по прошению, переведённые без прошения тем же чином (в наказание) и прикомандированные – адъютанты командующих, а также специалисты с образованием, так называемые офицеры свиты по квартирмейстерской части. Разумеется, столичные толпились в основном около командования – в штабах армий и корпусов, при Главных квартирах; некоторые служили полковыми командирами. В этой среде людей амбициозных, знающих себе цену, неплохо образованных, а бывало, обиженных государевым невниманием или наказанием зародился южный заговор. К нему вскоре присоединилось немало коренных служак, – как оказалось, у простого армейского офицерства оснований для недовольства не меньше, чем у просвещённой столичной аристократии.