Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Всегорд поднялся с лавки у стены. Поправил рубаху на животе. Подвинул стол ближе к свету. Переставил лавку. Снова сел. «Убивать посланцев Баяна было глупо, – сказал он себе. – Но разве каган не перестал считать нас друзьями, объявив подчиненными себе? Конечно, убив этих брехливых псов – его послов, – мы взбесили владыку аваров. Только все одно войны было не миновать. Тревожно же, что начнется она в один срок с походом князя на римлян».

– Позволь войти, – услышал воевода голос Валента за дверью.

– Уж будь ласков, коль пришел, – с деланным юмором в тоне пригласил Всегорд бывшего сенатора. – Проходи, звал тебя.

Дверь отворилась. Валент беззвучно сел подле воеводы, видя, что тот даже не замечает гостя. Сразу увидел бересту на столе. Понял все. Всегорд повернул к нему голову с коротко остриженной бородой и морщинистым лбом. Тяжело посмотрел из-под бровей.

– Верно ли я понимаю, что дозорные на севере или западе, – римлянин остановился и вздохнул, – видели людей аварского кагана в землях союза?

Серые глаза воеводы ответили за него.

– Значит, опасения ныне подтверждаются, – прошептал Валент и, переведя взор на бревенчатую стену, засопел. – Одно радует: внезапно враги теперь не нападут. Надеюсь, разведчиков их никто не трогал.

– Попробуй удержи! – вспылил воевода. – Вон косы аварские мне прислали, – он обрушил на стол кулак с зажатыми пучками черных волос. – Неразумно, понимаю. Молчи. Только кагана этим не спугнешь. В нашем краю все случается. Часть разведчиков не вернулась? Бывает! Ты мне вот что скажи, главное скажи, возьмет Даврит римскую столицу или нет? Правду говори. Это теперь важнее, – он кивнул в сторону окна, – вестей с аварской границы. Как думаешь?

Валент пристально посмотрел на воеводу.

– По началу я думал, что князь захватит Константинополь, – осторожно начал бывший сенатор. – Теперь вижу: момент он упустил. Вернувшиеся с юга воины привели и привезли много добычи. Граница по Дунаю сейчас в ваших руках, только на западе и в устье реки силы империи по-прежнему велики. Даврит прорвался…

– Договаривай все, как думаешь, – дружелюбно сказал Всегорд. – За правду обиды не бывает, а советы твои все были верные.

– Князь прорвался в империю, а не опрокинул ее. Он теперь лихо хозяйничает в самой сердцевине фракийских земель. Только римляне сильны краешками. Правильно я выразился? – Валент дождался кивка собеседника. – Города на побережье крепки и ни один не был взят. Это значит, что Константинополь захватить будет еще сложнее. Можно было с ходу к нему двинуться, но что-то помешало.

– Думаешь, взяли бы?

– Если бы сразу к стенам подошли, было бы легче. Сейчас Даврит за спиной имеет иллирийскую армию. Стратег ее опытен. Наверняка он за зиму новые силы соберет. Какими бы они ни были, а помехой для осады столицы станут. И в открытый бой с князем постараются они не вступать. Правда, и Даврит может атаковать. Только это для города Константина угрозу еще уменьшит, а солдаты из Азии укрепят город.

– Мудрено разложил, – произнес воевода с признательностью. – Спасибо тебе. Одно радует, как бы дела на юге не шли, с той стороны нас меч князя прикрывает. С севера сами щитом закроемся.

3

Амвросий заболел. Он не помнил, как добрел до дома, как нашел свое ложе и упал на него. Не знал он также, когда мысли вернулись к нему и он осознал случившееся. Боль пришла постепенно. Заныла. Проникла в каждую мышцу. Вокруг были люди. Они о чем-то говорили, встревоженными голосами спрашивали о чем-то Деяна. Амвросий силился понять их слова. Ничего не выходило. Он закрыл глаза и провалился в пустоту.

Весь другой день мальчик пролежал почти неподвижно. Вставал редко. Стонал тихо. Ел только куриный бульон. Кормила его Ирина. Он видел, как она умелыми руками привела в порядок его алую тунику. Боль стала привычной и начала проходить.

Вечером появился Валент. Он подошел к пареньку. Мягко положил ему на лоб теплую ладонь. Сказал медленно, следя за тем, понимают ли его:

– Ты поправишься. Ты дрался как лев. Как обезумевший лев.

Амвросий представил себе этого таинственного зверя, виденного только в изображении. Легкая пустота в голове рассеялась. Взгляд ожил. Мальчик попробовал улыбнуться. Спросил:

– Лев сильнее волка? Сильнее медведя?

– Да, – произнес Валент. – Сейчас я приду с книгой и почитаю тебе.

Ирина подала Амвросию куски отваренной птицы. Он набросился на них с остервенением зверя. Глотал пищу не пережевывая. Пил из глиняной чаши теплое пряное вино. Вдыхал запах неведомых трав.

Вернулся Валент. Развернул свиток.

– Завтра мне придется уехать. Но сегодня я буду возле тебя. С запада могут прийти авары. Нужно еще и еще укрепить крепости. Сейчас осень, и они вряд ли решатся на поход, но весна принесет не меньше тревог. Мы закрываем горные проходы. Племена уже собирают силы. Будущий год тихим не будет.

– Война? – спросил Амвросий.

– Да. Самое неприятное, что именно здесь. Благо, не сейчас. Может, отведем беду. Такие вести… Зато к вечеру приедет Рыва. Он тебя навестит. Рад? Вижу. Теперь слушай.

Мальчик приготовился. Поерзал и со вниманием посмотрел на приемного отца. Тот заботливо провел рукой по густым его волосам.

– Битв с тебя достаточно. Это история любви. Я совсем недавно нашел ее среди новых книг. Тех, что передал Феодагат. Мне она знакома. Для тебя – станет открытием. Все, о чем пойдет речь, произошло очень давно, на греческом острове в Эгейском море.

– Начинай же! – взмолился больной.

– Теперь я вижу, что ты поправляешься.

– Читай! Мне тоже хочется послушать, – сказала Ирина, садясь рядом. Живот у нее стал уже очень большим.

«Скоро буду с братцем», – подумал мальчик. Он и вообразить не мог девочку. Родиться должен был только мужчина.

Валент начал. Его баритон изящно выписывал каждую фразу. Римлянин мастерски подбирал нужную интонацию. Слова красиво складывались. Плыл удивительный рассказ.

– Лонг «Дафнис и Хлоя»: «Город на Лесбосе есть – Митилена, большой и красивый. Его прорезают каналы, в которые тихо вливается море, мосты украшают из белого гладкого камня. Можно подумать, что видишь не город, а остров…»

Магия далекого мира околдовала Амвросия. Он живо представил себе Лесбос, горы и луга его. Низкорослый виноград, не тянущийся лозой вверх по ветвям деревьев, но растущий подле ног. Гроздья никогда не вкушенного фрукта представлялись мальчику крупными, ягоды – сочными и сладкими. Даже вкус вина застыл на его языке.

Валент продолжал:

– «Вслед за другими Дафнис и Хлоя, забыв своих коз и овец, вместе на помощь своими руками пришли, виноград собирать помогая: Дафнис в корзинах носил виноградные гроздья, в точила бросая, давил и в