Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Не задумываясь, рывком бросился он на врага и вцепился в тунику у его горла. Доброгаст захрипел и ударил противника по лицу. Все зазвенело в голове Амвросия. Он отшатнулся. Пальцы его разжались.

– Он мог порвать твою одежду, – сказал Мечислав.

От обиды и боли Амвросий заревел. Зубы его скрежетали. Глаза переполнились слезами. Он чувствовал, что одно веко опухло и остро ноет. Голова стала тяжелой, и только образы ужаса разрезали разум. Ноги дрожали. Чтобы не упасть, мальчик сел на траву. Что-то слабое и дурное в нем говорило: «Беги! Нужно бежать».

– Идем! – сказал Мечислав. – Мы не вмешивались. Ты победил честно.

– Стойте, хулители Сварога! – закричал Деян, выходя из реки.

– Еще не все, – усмехнулся Мечислав.

Деян схватил толстую палку, слишком большую в сравнении с ним. Доброгаст отступил за спину Мечислава. Выражение победы вмиг сменилось на его лице тревогой. Келагаст растерянно озирался. Решимость нового противника испугала всех, кроме вожака задиристой шайки.

– Амвросий, вставай! Мы их побьем. Найди камень покрупней.

– Я один его… – неожиданно отозвался римлянин.

– Не лезь, – крикнул Деяну Мечислав. – Я же не лезу. Пусть сами, раз еще не все.

Амвросий встал с земли и с ревом бросился на Доброгаста. Мечислав и Келагаст отступили, настороженно поглядывая на Деяна. Тот прислонил палку к одинокому дереву. Оделся, не сводя глаз с происходящего. Доброгаст посмеивался, отступал:

– Ты чего, бешеный? А? Тебе говорю!

Противник не отвечал. Кулаки его были сжаты. Глаза яростно смотрели в пустоту. Не видели никого. Один из них был полузакрыт, делая лицо еще более жестоким.

– Отдай мою тунику. Убью!

– Бычок какой, – перебарывая страх, хихикнул Доброгаст.

– Убью! – с тяжелой злобой повторял Амвросий.

Склавин отступал, позволяя разъяренному врагу делать новые шаги. Неожиданно Амвросий стукнул противника в плечо. Тот взвыл и ответил тяжелым ударом, пришедшимся римлянину в грудь. Амвросий не почувствовал боли. Он рванулся вперед и, схватив Доброгаста за горло, бросил на землю. Алая туника треснула.

– Зверь! – с удивлением прошептал Мечислав.

– Защити нас, Хорс! – тихо взмолился Келагаст.

Никто не подзадоривал дерущихся. Они пыхтели и вскрикивали нанося друг другу удары. Внезапно Доброгаст вырвался из-под Амвросия и побежал. Римлянин бросился за ним. Теряя волю и силы, юный склавин опустился на корточки и, обхватив руками ноги, прижался к дереву. Спрятал побелевшее лицо. Настигнув обидчика, Амвросий обрушил на его голову груду ударов.

– Он его убьет! – завопил Келагаст. – Оставь, оставь нашего брата!

Деян и Мечислав, глядя друг на друга со злобой, оттащили Амвросия от молча сносившего удары противника.

– Хватит! – закричал Мечислав. – Ты победил! Ты сильнее его!

– Перун свидетель… – произнес Деян, спотыкаясь.

Амвросий опустил руки, ободранные в поединке до крови. Взгляд его все еще был бессмысленно застывшим. Зубы сжаты. Дыхание то пропадало, то усиливалось, перерастая в рычание. Нагое тело подростка было в ссадинах. Он явно не ощущал его. Не чувствовал боли.

Неожиданно Доброгаст сбросил порванную тунику и побежал. Амвросий дернулся в стремлении преследовать врага, но Мечислав и Деян снова схватили его. Дрожащей рукой Келагаст протянул юному римлянину его вещи.

2

Молодой склавин спрыгнул с дерева. Одним ударом раскроил голову аварскому всаднику. Кровь хлынула на желтый халат. Залила полноватое лицо, побежала по длинным усам. Соскользнув с коня пораженного врага, воин схватил животное под уздцы. Неподвижным взглядом погрузился во встревоженные глаза жеребца. Прошептал успокоительно:

– Тихо, тихо. Боги тебя мне отдали.

Две длинные стрелы врезались в шею другого всадника. Третьего и четвертого свалили дротики. Никто из аваров не успел ничего понять. Разведчики могучего кагана умерли без слов и без схватки.

Склавины раздвинули ветки. Вышли из живых укрытий. Спустились с деревьев. Поймали лошадей. Стащили с коней мертвых, выворачивая ноги из стремян, странных, непривычных приспособлений. Перебросились фразами. Быстро разделили добычу: мечи, кривые луки со стрелами, копья и кожаные легкие доспехи. Бросили жребий на то, кому взять спорных коней. Срезали черные косы мертвых. Сорвали украшения и одежды.

В зелени тонула лесная округа. Стук дятлов и эхо неуловимых голосов вновь ожили в ощущениях людей. Былая сосредоточенность ушла. Остались приятное утомление и пустота внутри. Тела кочевников уложили в ряд. Отсекли головы и руки.

– В твоей земле, Леший, мы, смоляне, живем и тебя чтим. Ты в каждой травинке, грибе и птице. Ты в нас, – произнес широкоплечий воин с седой бородой. – Прими тела наших врагов, соедини их с лесом. Обрати в прах. Головы и руки их мы побросаем в болото. Так души умерших не смогут найти тел для мести.

– Благодарим тебя, Леший! – ответили ему соплеменники. – Слава тебе и слава Перуну-воителю!

– Сильные руки наших врагов станут болотным железом. Из него мы выкуем крепкие мечи, наконечники стрел и копий. Без пощады они поразят любого недруга.

Склавины разломали лепешки и поделились друг с другом. Несколько кусочков положили под дуб в подношение Лешему.

Старшина дозорных Хранигорд отослал двоих соплеменников на передовой пост. Подозвал движением руки коротконогого юношу, получившего пегого жеребца. Хитро посмотрел на остальных.

– Кто еще не верит, что авары идут с оружием в наш край?

Несколько молодых смолян опустили русые головы. Пышноусые ветераны сложили руки на груди, заулыбались.

– Ты чего смеешься, Милан? Ты же спорил со мной?

– Спорил. Хотел твою мудрость показать, чтобы все увидели.

Хранигорд покрутил светлый ус. Округлил щеки в улыбке. Прищурил карие глаза. Подумал с насмешкой: «Кто храбр, тот и нагл. Ни смерти, ни гнева Сварога не боится. Отважней Милана среди смолян нет. В том и мое слово».

– Так что делать? – спросил невысокий парень.

– Поскачешь к старейшинам.

Юноша погладил коня.

– Слушай меня, Радомир!

– Слушаю, слушаю, отец.

– Скажешь старикам: авары прийти готовятся; разведчиков их мы побили. Раньше весны не сунутся – по всему видно. Больших сил кагану быстро не собрать, да и холода близятся. Еще передай: наши лазутчики говорят, будто конных мало придет. Двинут авары больше пеших воинов. Поведет их не сам Баян. Он вроде как далеко собирается, такие слухи ходят. Добро?

– Ясно, отец!

– Все запомнил?

– Запомнил.

– Скачи! Ты славно бился. Перун видел сегодня твою твердую руку. Дай ему аварские косы, Милан. Пускай покажет!

Через трое суток получил Всегодр тревожную весть. Пробегая глазами по бересте с посланием, он не чувствовал радости от правоты своих опасений. Конные и пешие разведчики выискивали безопасные пути для вторжения войска кагана в земли склавин. Знаки на бересте точно сообщали старшему воеводе склавин: в двух местах дозорные недавно видели большие отряды подвластных аварам племен.

– Значит, быть войне, – прошептал Всегод, глядя в темный угол комнаты. – Да, не простил Баян нам обиды. Мстить готовится.

За окном