Старатели - Ариэль Джаникян

осмелился? Сердце у меня бешено колотилось, лицо горело. Они мне врали. Дядя Крейг, моя собственная мать. Оба вчера со мной говорили – как они могли об этом не упомянуть? Неужели они позволили так опозорить дедушку? Не ужели они не понимали, что оскорбляют заодно и представителей культурного центра, которые не имеют никакого отношения к этим семейным разборкам?

Еще утром я думала, что дедушка умрет, так и не научившись усмирять свое непомерное эго, но теперь оно рушилось на глазах, и это было ужасно. Если, выйдя из самолета, он казался моложе своих лет, то в эту минуту все его годы вернулись. Он был потрясен. Его широкий жест обратился в пшик, и он корчился от стыда.

– Сейчас вернусь, – шепнула я Оуэну.

Я вышла в круговую галерею, остановилась под скрещенными снегоступами девятнадцатого века и достала телефон. Непослушными пальцами набрала сообщение, отправила его дяде Крейгу, дяде Майку, тете Келли и маме.

Вы теперь распоряжаетесь дедушкиными счетами? Перевод не проходит.

Тетя Келли и дядя Майк не ответили, и это было объяснимо – скорее всего, они сейчас либо в машине, либо в самолете. Но секунд через тридцать прилетели сообщения – от дяди Крейга и от мамы. Оба понятия не имели, о чем я.

Мама: Пожалуйста, объясни толком, что у вас там происходит?

Дядя Крейг: Я пытался тебе дозвониться. Где мой отец? Я в музее Доусон-Сити.

И тут же от Оуэна: Ничего не выйдет. Все расходятся. Ты где? Встретимся у выхода.

Яркое солнце и брызги, долетавшие от реки, особенно бодрили после душного воздуха кабинета. Футах в тридцати от нас я заметила Ретта, он стоял перед дверью какого-то ресторана и разговаривал по телефону. Он тоже меня заметил, но не подал виду, вместо этого отвернулся и двинулся прочь своей походкой вразвалочку. Внезапно я поняла, как глупо с моей стороны было подозревать маму и ее братьев.

Стеклянные двери бесшумно разъехались за моей спиной, и на улицу вышли дедушка с Оуэном.

– Приехал дядя Крейг, – сказала я, показывая им экран телефона. – Он сейчас в музее Доусон-Сити.

– Это он, да? – прорычал дедушка. – Богом клянусь, как только я до него доберусь…

– Думаю, это не он.

– Черта с два, кто ж еще?

– Нет, послушай меня, дедушка, я уверена… Уверена, что это Ретт.

– Ретт? – вскричал дедушка. – Да он без подсказки два и два не сложит.

Я не стала с ним спорить и предложила встретиться с дядей Крейгом. Вскоре мы поднялись по ступеням городского музея, задуманного как дань уважения славным дням лихорадки девяносто восьмого. Мы прошли мимо картонного изображения Кларенса Берри с его паровым механизмом. Мимо ржавого чайника и покрытой пятнами кожаной сумки. Дядя Крейг в одиночестве сидел на скамейке в небольшой темной нише и смотрел фильм – череда черно-белых кадров была снята в самый разгар золотой лихорадки. На экране сменялись изможденные, испуганные лица бедняков.

– Наконец-то. – Дядя Крейг сразу отвлекся от фильма, взял со скамейки ковбойскую шляпу и неуклюже поднялся. – Удивительное место, правда? Давно хотел здесь побывать. Правда, не думал, что при таких обстоятельствах. – Он приобнял отца: – Пап, ты как? Я привез твои сердечные таблетки. Не надо вот так исчезать.

– Не надо вот так гоняться за мной, – буркнул дедушка.

Пока враждебность между отцом и сыном не успела набрать обороты, я объяснила дяде Крейгу, что случилось в культурном центре. Дедушка никак не реагировал на мои слова, только молча взял у сына таблетницу и сунул в карман.

К концу моего монолога, в котором я не преминула обвинить во всем Ретта, дедушка выглядел лишь слегка озадаченным, зато дядя Крейг так и кипел от гнева.

– Этот придурок вообще понимает, на что замахнулся? – выпалил он и добавил: – Получается, он узнал о папиных планах пожертвовать деньги и решил этим воспользоваться. Он давно хотел переписать все состояние на Сильвию.

Дедушка бормотнул что-то невнятное в защиту своей жены, но дядю Крейга было уже не остановить. В обычных обстоятельствах это был мирный, немногословный, даже флегматичный человек, однако стоило задеть его честь или честь его отца, поставить под угрозу его наследство – и он приходил в ярость.

– Пойдем, Оуэн. – Он решительно хлопнул моего мужа по спине. – Этот мудак должен получить по заслугам. Но сначала заглянем в отель – может, Майк уже приехал. Так нас будет трое против одного.

Оуэн опешил.

– Конечно. Дадим ему понять, что собираемся через суд оспорить…

– К черту суд. Я ему безо всякого суда покажу, что к чему.

Никого из остальных родственников в отеле «Даунтаун» не обнаружилось, зато в окне салуна «Закваска» мы увидели Ретта. Шторы были наполовину опущены, бар сверкал зеркалами и множеством стеклянных бутылок. Ретт стоял у стойки. Он заозирался и поднял стакан. На дне что-то темнело, и я догадалась, что Ретт собирается выпить знаменитый «Кислый палец», который так заинтересовал его накануне.

Когда мы переступили порог, он как раз вливал в себя последние капли, и палец, скатившись по стенке стакана, прижался к его губам. Двое мужчин у барной стойки зааплодировали, бармен присвистнул. Ретт, торжествуя, со стуком поставил стакан возле кружки с пивом, губы его блестели. Он отер лоб тыльной стороной ладони и тут заметил нас, но ничуть не смутился. Напротив, на лице появилась самодовольная улыбка.

– Вы вовремя! – крикнул он. – Это мой звездный час. Я только что стал членом клуба «Кислый палец».

Бармен, мужчина средних лет в кожаном жилете, вручил ему сертификат и объявил, что теперь Ретт может повесить документ дома на стену.

– Ретт, на пару слов, – сказал дядя Крейг, пробираясь между столами.

Я уже хотела последовать за ним, но кто-то коснулся моей спины.

– Твой дедушка, – произнес голос Оуэна мне в самое ухо.

Я обернулась. Дедушка, опустившись в одно из кожаных кресел, достал платок и вытирал им лицо. Я попросила воды, и мы с Оуэном уговорили его попить.

После этого я оставила с дедушкой Оуэна и подошла к дяде Крейгу, который почти кричал на Ретта под взглядами престарелой пары и двух мужчин у стойки.

– Можете честно рассказать, что вы сделали, – сказала я. – В общих чертах мы и так уже знаем.

– Мама получила доверенность три месяца назад, – ухмыльнулся Ретт. Он обращался не ко мне, а к дяде Крейгу – видимо, счел его достойным противником. – Она заметила, что он что-то задумал, и это явно было связано с какой-то бабой. Подумала, что, возможно, его взяли в оборот мошенники. К счастью, она сразу обратилась к их юристу.