Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Гаспар заметил, как мастер в кожаном переднике чуть повернул голову. Пожилая женщина впереди смотрела на Доминика, не двигаясь, а студент перестал писать и несколько секунд просто слушал.

— Ещё мне передавали, будто я призывал людей не исполнять распоряжения короля и отвечать на несправедливость силой, — продолжил священник. — Этого я тоже не говорил. Если вы когда-нибудь услышите, что брат Доминик велел вам брать нож, камень или идти толпой к воротам, сначала найдите меня и переспросите. Желательно до того, как возьмёте нож.

На этот раз смех был громче. Сам Доминик только качнул головой, словно ожидал именно такой реакции.

— Я не прошу верить мне на слово и не предлагаю считать ложью всё, что вам неприятно. Но если рядом с какой-нибудь фразой стоит известное имя, одного имени мало. Спросите, где человек это сказал, кто слышал, осталась ли запись. Иногда выясняется, что мы уже третий день сердимся на слова, которые никто не произносил.

Последние слова он сказал почти буднично, после чего вернулся к молитве. Гаспар ещё несколько минут оставался возле колонны, наблюдая, как люди поднимаются со скамей и постепенно заполняют проходы. По церкви сразу поползли разговоры; одни торопились к выходу, другие задерживались возле знакомых, а несколько прихожан направились к Доминику.

Пожилая женщина из первых рядов повернулась к соседке и с удовлетворением сказала, что всегда знала: такого священник произнести не мог. Соседка согласно закивала и уже собиралась уходить, когда мастер в кожаном переднике, стоявший рядом, вмешался:

— Может, и не говорил. Только сама мысль от этого хуже не стала.

Женщина остановилась и недовольно посмотрела на него.

— Он вам только что объяснил.

— Я слышал, матушка. Уши пока на месте, — спокойно ответил мастер. — Но если человеку приказывают сделать мерзость, он ведь не обязан делать её потому, что приказ пришёл сверху.

— Про мерзость он вообще не говорил.

— А я не про него. Я про смысл.

Женщина явно собиралась продолжить спор, но её спутница потянула за рукав, и обе ушли вместе с потоком людей. Мастер остался возле колонны, пропуская их вперёд.

Грело подошёл ближе и некоторое время смотрел вслед женщинам, прежде чем обратиться к нему.

— А я рассчитывал, что после службы все наконец договорятся. Теперь придётся жаловаться настоятелю.

Мужчина повернулся, узнал его по одежде и улыбнулся.

— Не думал, что королевский шут приходит сюда договариваться.

— Я вообще человек мирный. Просто при дворе это тщательно скрывают.

Мастер засмеялся, но сразу посмотрел внимательнее, когда Грело спросил, поверил ли он Доминику.

— Если о том, говорил он именно эти слова или нет, то, наверное, поверил. Я не на каждой службе бываю, но сегодня он вроде не юлит.

— А фраза?

Мужчина пожал плечами.

— Я уже сказал. Не вижу в ней такого уж преступления. Если приказ дурной, человек не обязан становиться дурным вместе с ним.

Де Марсан слегка нахмурился.

— Вы сейчас сказали не то, что ему приписывали.

— А что тогда?

— Что подданный получает право не повиноваться власти, если считает её решение противным закону Божьему. Про дурной поступок там ничего не было.

Мастер помолчал, затем чуть развёл руками.

— Может быть. Я слышал иначе.

— Вот это уже интереснее. Где?

Вопрос был задан без нажима, почти между делом, и мужчина не насторожился.

— Сосед говорил. Пьер Лавинь, сапожник возле старых ворот. Сидели вечером у него, зашёл разговор про эти листки. Пьер и пересказал.

Грело покрутил колпак за край.

— А Пьер сам видел листок?

— Кажется, нет. У него племянник где-то услышал. В трактире или на рынке, я точно не помню.

— Племянник живёт с ним?

— Нет, приходит иногда. Молодой ещё, подмастерьем где-то на востоке.

Мастер уже сам понял, куда ведут вопросы, и усмехнулся.

— Не очень-то помог.

— Зато честно.

— Вы его будете искать?

— Племянника? Возможно. Сапожника? Если Леклеру станет совсем скучно.

Мужчина прищурился.

— Так вы всё-таки не просто слушать пришли.

— Я пришёл проверить, не лучше ли проповедует Доминик. Пока ничья.

Мастер рассмеялся и, попрощавшись, направился к выходу. Гаспар не стал его задерживать. Полученной цепочки хватало, чтобы понять её бесполезность: мастер слышал от сапожника, сапожник от племянника, племянник где-то в трактире или на рынке, причём уже на втором или третьем пересказе сама фраза изменилась.

Возле дверей спорили двое студентов. Один утверждал, что Доминик испугался и потому публично отступил от своих же слов; второй напомнил, что ещё вчера тот считал молчание священника доказательством вины. Спор уже начал привлекать слушателей, но Грело только улыбнулся и отвернулся. Если оба собирались доказать противоположные вещи одним и тем же обстоятельством, помощь им действительно не требовалась.

Доминик тем временем не торопился освобождаться ради гостя. К нему подошла женщина с письмом от сына, потом пожилой мужчина, которому требовалась помощь с лекарем, затем молодой человек попросил устроить брата в приютскую мастерскую. Священник отвечал каждому без спешки, одного направил к брату, ведавшему деньгами, у женщины забрал письмо и обещал вечером прочитать внимательнее. Гаспар остался у стены и дождался, пока людей возле кафедры станет меньше.

Доминик заметил его ещё раньше, но подошёл только после того, как проводил последнего просителя. На лице появилась лёгкая улыбка, когда он посмотрел на зелёный камзол и колпак в руке.

— Не ожидал увидеть вас сегодня, Грело. Обычно на мои проповеди двор присылает людей менее заметных.

— Значит, сегодня решили сэкономить. Один заметный иногда обходится дешевле двух незаметных.

— Сомневаюсь.

— Правильно. Вы начинаете понимать государственные расходы.

Они отошли в боковую часть церкви, где возле стены стоял деревянный стол с книгами, письмами и записями пожертвований. Доминик убрал несколько листов в ящик, переложил две книги и только после этого повернулся к гостю.

— Полагаю, вы пришли не ради рассказа о больном подмастерье.

Грело положил колпак на край стола.

— Если об этом узнает Леклер, скажите, что я слушал исключительно по служебной необходимости. Иначе он решит, что у меня появились интересы.

Доминик усмехнулся, но продолжать шутку не стал.

— Спрашивайте.

Де Марсан начал с того, когда священник впервые услышал поддельную фразу. Доминик немного подумал, вспоминая день, и рассказал о Жозефе Милене, торговце свечами с восточного рынка. Милен подошёл после службы четыре или пять дней назад и спросил прямо, действительно ли брат Доминик учит прихожан, что они вправе не повиноваться власти.

— Я сначала решил, что он что-то неправильно понял в одной из проповедей, — объяснил священник. — Потом выяснилось, что он вообще не слышал это здесь. Ему рассказал брат жены, тот вроде бы