Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Разве этого он хотел? Чтобы все боялись? Да, это самый простой и прямой способ правления. Но действительно ли – верный? Тот Лоренцо, которого она знала, никогда бы так не поступил. Он искал бы иной выход – через диалог, через дипломатию.

Куда подевался тот здравомыслящий молодой человек?

Лукреция больше не знала ответа.

Тем морозным вечером она быстро шагала по улице. Вышла из дома на закате, вскоре весь город окутали сумерки. На площади Сан-Пулинари мерцали багровые огни костров. На Лукреции был широкий темный плащ, глубоко надвинутый капюшон скрывал лицо. Следовало проскользнуть быстро, не привлекая к себе внимания. Выходить в столь поздний час – не самая удачная идея. Наверное, стоило бы дождаться, пока Лоренцо пришлет за ней карету, как всегда, когда они договаривались о встрече. Но на этот раз Лукреция решила взять инициативу в свои руки.

Внезапно, как подтверждение тревожных мыслей, во мраке проступила фигура. На мгновение показалось, что кто-то промелькнул за спиной, но, обернувшись, она увидела пустоту.

Покачала головой, думая про себя: до чего же впечатлительна и как легко поддается страхам.

Но все же ускорила шаг.

Знала, где искать Лоренцо, – слишком хорошо изучила его привычки.

В этот час он наверняка в церкви, что носит его имя, – там, где покоятся все Медичи. Лоренцо любил проводить время среди душ своих предков, старался навещать их почаще. Говорил, что черпает силы для предстоящих дел и важных решений. Поэтому сомнений не было – она застанет там Лоренцо.

Лукреция, конечно, понимала, что ее поступок не совсем честен. Подстерегать возлюбленного таким образом – все равно что устраивать засаду. Но она должна что-то предпринять. Невыносимо было думать, что больше не увидит его, еще мучительнее – стать свидетельницей того, как он отдаляется.

Она почти достигла цели опасной прогулки, когда за спиной проскользнула чья-то тень. Не успела обернуться – грубая ладонь зажала рот, холодное и острое лезвие коснулось горла.

– Что же вы, мадонна, делаете одна в такой час? Неприятностей ищете?

Услышав резкий, противный голос у самого уха, Лукреция чуть не лишилась чувств. Значит, правда! За ней действительно следили, и теперь она расплачивается за свою опрометчивость.

Попыталась сопротивляться – бесполезно. Хотела закричать – но звук застрял в горле.

Холодный страх парализовал ее.

– Ни звука! – прохрипел незнакомец. – Поверьте, это не поможет, а только приблизит вашу смерть.

Не обронив больше ни слова, напавший потащил ее в темный закоулок. Туда, где их вряд ли кто-нибудь заметит. Где одинокий факел бросает на мостовую слабый свет. При таком раскладе он мог с ней сделать все, что угодно, – ограбить, изнасиловать, убить.

Лукреция слышала, как каблуки ее сапог скребут по брусчатке; ноги отчаянно бились в попытке дать отпор.

Несмотря на визгливый, похожий на подростковый голос, мужчина, схвативший ее, обладал недюжинной силой и без труда волочил за собой.

Нужно действовать – сейчас же, немедленно! Малейшее промедление – и последний шанс исчезнет.

Будет слишком поздно.

И тогда она сделала первое, что пришло в голову.

Впилась зубами в ладонь, закрывавшую ей рот.

Изо всех сил.

17. Арбалет

В тот день Лоренцо вышел из церкви раньше обычного. Что-то терзало его, хотя определить, что именно, он затруднился бы. Прежде всего, разговор с Федерико да Монтефельтро. Затем – мучительный выбор атаковать Вольтерру. И наконец, то, что произошло между ним и Леонардо, не шло у него из головы.

Погруженный в мысли и почти не осознавая, куда идет, он оказался в переулке – темном, как преисподняя, и узком, как западня. Лишь один факел, укрепленный на стене, отбрасывал дрожащий свет: он не разгонял тьму, но и не позволял ей поглотить все вокруг. Вдруг донесся крик – глухой, пронзительный, исполненный ужаса, словно стон человека, застигнутого в разгар схватки.

И прежде, чем Лоренцо успел понять, что происходит, увидел то, чего никогда не мог бы вообразить.

Прямо перед ним переулок сворачивал влево. У самой стены он различил две фигуры, сцепившиеся в борьбе. Сначала не мог разобрать, кто такие, но потом одна из них вырвалась и, спотыкаясь, бросилась к нему.

Даже при тусклом свете факела Лоренцо узнал лицо Лукреции. Ее длинные волосы развевались в ночи подобно черным щупальцам, в широких глазах застыл ужас, тонкие губы испачканы чем-то темным.

Лоренцо ни секунды не колебался.

Одним движением сорвал с пояса арбалет и направил его на нападавшего.

Едва он нажал на спусковой крючок, как болт со свистом рассек воздух и вонзился в ладонь врага. Раздались истошные вопли. И хотя стрела, пробив плоть насквозь, торчала, как из уродливого плода, мужчина не отступил.

В его руке что-то сверкнуло – Лоренцо уловил отблеск клинка, отражавшего красно-желтое пламя факела. Противник собирался ударить в спину женщину, осмелившуюся вырваться из его рук.

Пока Лукреция бежала к нему, Лоренцо выхватил из небольшого колчана, который носил с собой, второй болт. Натянул тетиву – и та вернулась в боевое положение. Аккуратно вложил стрелу в направляющую и прицелился на этот раз еще точнее.

Мгновение спустя нападавший схватился за горло – болт пронзил ему шею. Посреди раны вспух черный кровавый цветок, из которого брызнула темная струя.

Мужчина опустился на колени.

Затем повалился на бок.

Через несколько секунд Лукреция оказалась в объятиях Лоренцо и, обессилев, потеряла сознание.

Увидев ее улыбку, Лоренцо подошел ближе. Лукреция лежала в постели, среди свежих простыней и теплых мягких покрывал.

Он велел принести горячего бульона.

Взял чашу в руки и заботливо протянул со словами:

– Пей, любовь моя. Увидишь – тебе станет легче.

Бережно поддерживая, помог ей пригубить ароматный обжигающий напиток.

– Не стоило поступать так опрометчиво. Ты же знаешь, как я дорожу тобой. Если бы не арбалет Леонардо, с тобой могло случиться нечто ужасное.

Говорил он торопливо, обрывистыми фразами, наполненными такой сильной и неподдельной тревогой, что сам удивился. Сознавал, что практически оставил Лукрецию, и теперь не мог себе этого простить. Если бы с ней что-то случилось, вина легла бы на него.

– Арбалет Леонардо, – прошептала она, – на несколько мгновений вновь соединил нас, не так ли?

В ее словах не было ни упрека, ни осуждения – дрожащий голос выдавал лишь страх и волнение.

– Любимый, – прошептала Лукреция, – спасибо, что спас мне жизнь. Я мчалась к тебе, потому что жить вдали стало невыносимо.

Сердце Лоренцо сжалось от бесконечной тоски. Так и хотелось прокричать, что и он задыхается в этой пустоте без нее. Но разум твердил: поощряя подобные