Элис Адамс - Бут Таркингтон

Порожденная фантазией жажда букета отравила сознание, и теперь Элис не сомневалась, что цветы нужны всенепременно. «Может, это тот самый вечер!» Она все еще пребывала в том счастливом возрасте, когда верится, что грядущий бал станет поворотной точкой в судьбе. И неважно, насколько разочаровывали и удручали иные вечера, ведь именно сегодняшний принесет неповторимую встречу. Великолепный незнакомец уже наверняка там.

Элис едва ли замечала собственную мечтательность, дарующую такой настрой: образы зачастую были мимолетны и исчезали в мгновение ока. Иногда предмет ее грез не представлялся таким уж чужаком, она улавливала в нем черты знакомых мужчин: у одного ей нравилась улыбка, у другого – фигура, у третьего – волосы, и временами мерещилось, что суженый скрывается в ком-то из реальной жизни, но она пока не подозревает, кто именно ей нужен, да и он сам не видит в ней ту, которая «ждет» его. Они могут узнать друг друга внезапно: по взгляду, повороту головы, оброненному слову – или даже по цветку на ее груди или в руке.

Элис медленно вытерла посуду, под конец действа уронив на пол блюдце, осколки которого, словно в полусне, замела под плиту. Вздохнув и поставив веник к окошку, девушка позволила себе посмотреть во дворик у дома. Трава, всю зиму отвратительно серая от сажи, недавно вновь пробудилась и засверкала свежей зеленью, и тут рассеянный взор Элис остановился на чем-то голубом и маленьком посреди лужайки. Несколько секунд она вглядывалась и вдруг очнулась.

Там расцвела фиалка.

Элис побежала наверх, надела шляпку, выскочила на улицу и принялась искать цветы. Нашла целых двадцать два, сочтя это хорошим знаком – именно столько ей было лет, но для букета их все равно не хватало. Больше фиалок не было, как она ни обыскивала двор.

Девушка с сомнением поглядела на букетик в руке, а затем на соседскую лужайку, но и там ничего не обнаружилось, поэтому она вернулась в дом, поставила фиалки в вазу с водой и вновь быстро зашагала прочь по улице, решительно нахмурив лоб. Дойдя до путей, она села на трамвай и поехала на окраину города в недавно открывшийся парк.

Здесь она возобновила поиски, но они не оправдали надежд: после часа внимательного осмотра местности руки оставались пустыми. Элис добросовестно обшарила все газоны, взгляд недовольно блуждал, но на подстриженной траве цветов не было, однако вскоре она добралась до полянки под дубами, не тронутой муниципальными косильщиками, и там росли цветочки, которые она сразу собрала. Девушка аккуратно выкапывала их из земли, стараясь не повредить корни, чтобы растения прожили дольше; с собой она принесла салфетку, которую смочила у гидранта и неплотно замотала вокруг стебельков.

Из-за слишком мокрого дерна она не стала опускаться на колени, терпеливо наклоняясь к земле, и когда, изнемогая от усталости, в пять вечера пришла под моросью домой, колени дрожали от напряжения, спину ломило, но в руках было три сотни фиалок. Мать охнула, увидев душистые цветы в тазу с водой:

– Бедная моя девочка! Подумать только: столько трудов, когда другим это достается по мановению мизинца!

– Пустяки, – ответила дочь. – Сейчас-то они у меня есть, и я намерена отлично провести время!

– Ты просто обязана повеселиться! – согласилась миссис Адамс, исполненная сочувствия. – Видит Господь, ты это заслужила; надо же, за каждой фиалочкой наклониться, как Он тебя, бедненькую, от такого не оградил! Наверное, прежде чем закончить с платьем, мне следует приготовить ужин. Дошью чуть позже, такое красивое получается. Уж об этом-то не беспокойся! А когда цветочками украсим…

– Интересно… – начала Элис, замолчала и отрывисто продолжила: – я думаю… ну, мне кажется… как по-твоему, не стоило ли предупредить Уолтера заранее…

– Нет, – отрезала мать. – Сказать ему – только подать новый повод разворчаться.

– Но он мог бы…

– Не бери в голову, – заверила ее миссис Адамс. – Позлится немножко, но упираться не станет; я сама с ним поговорю, а ты держи рот на замке, и неважно, что он там ответит.

Этот разговор про Уолтера касался некоторых необходимых разъяснений, и они были сделаны матерью за ужином. Элис же последовала совету сидеть да помалкивать. Для начала миссис Адамс весело рассмеялась:

– Любопытно, насколько быстро Уолтер проглотит ужин, который я так долго готовила? Сынок, жуй тщательнее! Не торопись.

Особой разговорчивостью в кругу семьи Уолтер не блистал.

– Спешу, – сказал он. – Назначено.

– Я знаю, но у тебя еще много времени.

Уолтер усмехнулся с высокомерной жалостью:

– Ты знаешь? Точно? Кофе сварила? Если нет, то не надо. Попью в городе.

Он собирался вставать и уйти; Элис бросила перепуганный взгляд на мать и прикусила губу. Однако миссис Адамс ничуть не обеспокоилась и опять рассмеялась:

– Эх, Уолтер, что ты там выдумываешь? Кофе будет через пару минут, а сначала десерт.

– Какой?

– Расчудесные персики.

– Не хочу из банки, – ответил Уолтер и отодвинул стул. – Бывайте!

– Уолтер! Все начнется не раньше девяти.

Юноша удивленно остановился:

– Что – все?

– Танцы.

– Какие танцы?

– Как какие? Бал у Милдред Палмер, конечно.

Уолтер издал смешок:

– А мне-то что с того?

– Ты разве забыл, что это сегодня, забыл? Ну что ты за мальчишка! – воскликнула миссис Адамс.

– Я тебе неделю назад сказал, что не собираюсь туда идти. – Он насупился. – Забыла?

– Уолтер! Конечно, собираешься. Я тебе весь день костюм готовила, щеткой по нему прошлась. Будешь такой нарядный и…

– В этом я нарядным не буду, – перебил сын. – Говорю же, у меня в городе назначена свиданка.

– Но ты, конечно…

– Слушай! – решительно продолжил он. – Не надо думать про меня лишнего. Мне эти танцульки у Палмеров, что слопать пару бочек битого стекла.

– Но, Уолтер…

Юноша начал проявлять признаки серьезного недовольства:

– Уолтер да Уолтер – хватит! Я не какой-то там светский хлыщ. И в компанию к этим Палмером не пойду, хоть бриллиантами меня заманивай.

– Уолтер…

– Разве я не просил перестать уолтеркать? – огрызнулся он.

– Мальчик, миленький…

– Да что ж это такое!

Тут миссис Палмер перестала притворяться веселой, приняла оскорбленный вид и посмотрела на скромно сидящую за столом мисс Перри.

– Уолтер, по-моему, мисс Перри будет плохого мнения о твоих манерах.

– Надо думать, будет, – мрачно поддакнул тот. – Особенно если я еще хоть еще разок услышу про…

Мать со всей строгостью одернула его:

– Твой отказ навестить наших друзей видится мне чрезвычайно странным, Уолтер.

– Ваших друзей! – Юный Адамс поднялся со стула. – Ваших друзей! – повторил он, направляясь к двери. – О да! Безусловно! Доброй ночи!

Обернувшись, дабы в последний продемонстрировать усмешку, он покинул комнату.

Элис выдохнула:

– Мама…

– Я остановлю его! – резко ответила мать, поспешила за увиливающим от обязанностей