Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

зачем-то уточнил: «Параллельный?» «Перпендикулярный, – невесело ухмыльнулась она. И добавила: – Ты почти угадал, мы с тобой – что-то вроде службы спасения. Вывозим к себе людей – тех немногих, кого возможно. Я умею их находить. Граница мало кого пропускает. Только тех, у кого настолько живая душа, что способна провести с собой тело». Я спросил: «Так, значит, и у меня?..» Тея кивнула: «Твоя душа ещё и машину протащила через границу. И ты при этом не спал, а сидел за рулём. Это, мой друг, редкий дар. Уникальный. Я вроде бы опытная. И считается, что крутая. Но в одиночку столько народу, хоть тресни, не проведу».

Я спросил: «А что теперь с ними будет? С нашими пассажирами? Мне так Александры понравились! И тётка с котом». Тея пожала плечами: «Да как захотят. Пройдут курс адаптации, начнут видеть дневной свет, привыкнут дышать нашим воздухом, научатся быть счастливыми и голову не терять, узнают, как у нас жизнь устроена, а дальше сами решат. Есть много разных возможностей. Огромный, дружелюбный к своим обитателям мир. Звездоходы – пограничный даже не город, большой посёлок. Таких у нас сейчас шесть». Я догадался: «По числу континентов?» Тея кивнула. Сказала: «Ты ещё всё узнаешь и во всём разберёшься. Время есть. А сейчас нам надо думать, как выбираться. Проблема в том, что мы оба этого не хотим. И тут, дорогой, на тебя вся надежда. У тебя по ту сторону дочка и папа. Ты их любишь и нужен им. И кстати. Имей в виду, мне тамошних денег не жалко. Могу и по тысяче евро за поездку платить. Я, собственно, и собиралась. Просто пугать тебя не хотела. Слишком большая оплата выглядит подозрительно. Даже хуже, чем откровенное предложение прокатиться со мной в другой мир».

Я повторил: «Тысяча за поездку. Чокнуться можно. Это же я целый дом смогу снять. И забрать к себе папу с Катькой. Они будут рады. Я раньше не мог заработать на большую квартиру, да и сам хотел жить один. Потому что всё кончилось, рухнуло, чем хуже, тем лучше, всё равно пропадать. А теперь, получается, пропадать мне не надо. Начинается совершенно новая жизнь. Такая работа! И возвращаться мне будет легко».

Тея меня перебила, воскликнула: «Как ты это сделал?» Я удивился: «Что именно?» Но уже и сам увидел огромный дорожный щит, надпись «Вильнюс, 23 километра». Тея восхищённо вздохнула: «Вернулись и не заметили. Это абсолютный рекорд».

Мы гнали по трассе. По-прежнему было темно, но это нормально, когда на часах одиннадцать вечера. Похоже, починились мои часы. Мир вокруг был понятно какой. Совершенно не параллельный. Но я всё равно был безмятежен и счастлив, как будто кусок Звездоходов контрабандой с собой сюда протащил.

Тимуровцы

Дверь открывается, на пороге стоит кудрявая худенькая старушка в клетчатой рубашке и спортивных штанах, бледно-голубые глаза безмятежны, на губах вопросительная полуулыбка – «А вы не ошиблись ли дверью, милые дети? Кого вам помочь отыскать?» Я мысленно осеняю себя пентаграммой (знаю, что это полная ерунда, суеверие, но психологическая поддержка от неё будь здоров) и торжественно говорю жизнерадостным звонким дискантом:

– Здравствуйте, Ольга Семёновна. Вас приветствует отряд юных гениев имени Тамерлана. Мы пришли вам помочь.

А Валька говорит:

– Тру-ру-ру!

На самом деле, не говорит, а дует в трубу под названием «горн». Старомодная штука, и звук у неё ужасный, но для Ольги Семёновны, у которой было счастливое пионерское детство, по идее самое то.

Теперь Ольга Семёновна смотрит на нас так, словно мы принесли ей чужие штрафные квитанции за неправильную парковку и вот-вот потребуем прямо на месте немедленно всё оплатить. То есть не особо приветливо. Но, слава огню и дыханию, не испуганно. Ольга Семёновна – молодец.

– «Имени Тамерлана» – это, что ли, тимуровцы? – вдруг осеняет Ольгу Семёновну. – Как мы были в детстве? Серьёзно? Снова в моду вошли?

«А я тебе говорила, что правильно будет „тимуровцы“!» – торжествующе думает Хаська. Так громко думает, что впору сказать «вопит».

Ну, кстати, она действительно говорила. И книжку совала под нос. Но я не послушал, потому что в детских книжках всё равно одни выдумки, а «Тамерлан» звучит красивей, чем «Тимур».

– Да, Ольга Семёновна, мы тимуровцы, – говорит тем временем Хаська. – Принесли вам яблоки с полезными витаминами. Сначала мы хотели прийти в гости с тортом, но не решились, в тортах слишком много сахара, вдруг вам нельзя.

– Подумаешь, сахар, – растерянно отвечает старушка. – Тоже мне великое горе. Не те мои годы, чтобы сидеть на диете. А вы меня точно ни с кем не перепутали? Я действительно Ольга Семёновна. Но, может быть, в нашем доме проживает ещё одна?

Она улыбается. Пока неуверенно, ещё окончательно не решила, добро мы или всё-таки зло. Но главное – Ольга Семёновна нас не боится. Чужих незнакомых подростков! Нам с ней повезло.

– Точно-точно не перепутали. Садовая улица, дом двенадцать, квартира восемь, Миллер Ольга Семёновна тысяча девятьсот сорок пятого года рождения, – говорю я.

– Тру-ру-ру! – подтверждает Валька. В смысле снова дудит в свой горн.

Хаська спрашивает:

– А куда можно выложить яблоки?

Что называется, берёт быка за рога.

Хаська выглядит как девчонка. Это очень удобно для дела, с общепринятой точки зрения девчонки – безобидные и безопасные существа. Не знаю, как люди до такого абсурда додумались, где они вообще безобидных девчонок видели, но Хаське это на руку. Её часто в дом приглашают. И нас за компанию иногда.

Вот и сейчас Ольга Семёновна говорит:

– Проходите на кухню. Я выдам вам миску.

Хаська смеётся:

– Яблок много. Лучше сразу готовьте таз!

Яблок на самом деле не так уж много. Один небольшой рюкзак. Но важно не это, а что Ольга Семёновна сказала вслух: «Проходите на кухню». То есть пригласила нас в дом. Так редко бывает. Обычно приходится говорить на пороге. Старики незнакомцам не доверяют – и по-своему правы. Лично я на их месте тоже хрен бы кому доверял.

Кухня у Ольги Семёновны светлая и просторная. В центре стоит большой круглый стол. Хаська снимает с меня рюкзак и начинает выкладывать яблоки.

– Боже мой, – восхищённо вздыхает Ольга Семёновна. – Мой любимый белый налив! Это всё мне? Вот спасибо! Садитесь, мои дорогие. Будем пить чай. У меня есть варенье. Клубничное. Правда, из микроволновки, но теперь, по-моему, все варят так. И… – Открыв холодильник, смеётся: – Надо же, шпроты с дня рожденья остались! Я про них и забыла. Будете шпроты, тимуровцы?

Что такое «шпроты» мы, если честно, не знаем. Нас не то чтобы часто