Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

Эти четыре квартала я ехал со скоростью пешехода. В ушах у меня звенело, предметы двоились, троились и четверились. Не хотелось бы в самом финале первой рабочей поездки наехать на зазевавшегося прохожего или вмазаться в какой-нибудь столб. Хорошо хоть на улице было пусто, меньше рисков устроить аварию. Впрочем, навстречу проехал автобус. А на перекрёстке мигал светофор. Я аккуратно въехал на ярко освещённую территорию автовокзала. По указанию Теи остановил машину на платформе номер один. Увидел, как к нам приближаются люди. Много, наверное, пара десятков. Улыбаются, машут руками. Встречают моих пассажиров. Это они молодцы. А уж я какой молодец. Ехал-ехал и вдруг приехал. В Звездоходы. Капец.

Я улыбнулся Тее. Сказал: «Звездоходы, ну надо же». Опустил голову на руль и мгновенно уснул. Вот это я понимаю – чудо. В жизни такого не было, чтобы я отрубился прямо в машине, сидя. Даже если не спал двое суток, мне надо сперва выпить чаю, постоять под горячим душем, чтобы мышцы расслабились, а потом уже спать. Тем не менее факт остаётся фактом: я уснул так крепко, что не почувствовал, когда меня взяли на руки и понесли. Только услышал сквозь сон, как Тея кому-то сказала: «Мой лучший водитель». И повторила, почему-то по-английски: «He is the best». Это было приятно. И наверное, справедливо. Я знал, что сделал нечто невероятное. Такие вещи легко знать во сне.

Когда я проснулся, было темно. То ли очень недолго проспал, то ли, наоборот, почти сутки. По ощущениям скорее второе: чувствовал я себя как новорождённый бог. Который всё может, но пока не решил, чего хочет. Потому что и так хорошо.

Я сел на кровати; то есть я просто сел и после этого понял, что сижу на кровати. Большой и удобной, как в дорогом отеле. Ну, судя по обстановке, это и был отель. Скажем так, недешёвый. Если честно, роскошный. Я в таких никогда не жил. Душ мне впервые в жизни захотелось сфотографировать. Просто на память. И как доказательство, что я ничего не выдумал – душ выглядел именно так. Но телефона не было. «Значит, остался в машине», – равнодушно подумал я. Сказать, что на меня это было не похоже – ничего не сказать. Я всё время дёргаюсь из-за телефона, очень боюсь его потерять. Но сейчас я ничего не боялся. И ни о чём не тревожился. Как будто родился и жил в волшебном сказочном мире, где ничего плохого не может случиться. Ну разве что, может, порежешься, в спешке делая бутерброды. Или от резкой смены погоды немножко заболит голова. На самом деле я так не думал. Я помнил, как жизнь устроена. И кто я такой. И в каких нахожусь обстоятельствах. И своё страшное горе. Всё знал, всё помнил, но чувствовал себя – так. Мне хотелось плясать от счастья. Ну я немножко сплясал, пока вытирался и одевался. Весело думал: «Если тут есть камеры наблюдения, я стану местной звездой». Звездой Звездоходов, о господи. Этот город действительно так называется? Чокнуться можно. И я – уже.

Тея пришла, когда я оделся. Вежливо постучала в дверь, но вошла, не дожидаясь ответа. Сказала с порога: «Отлично вчера приехали, ты гений и лучше всех». Спохватилась: «Прости, что на „ты“. У нас тут так принято. Плюс мы вместе пересекали границу, и ты мне теперь практически брат. Или, к примеру, племянник. Как тебе больше нравится». Я ответил: «Да хоть племянница. Мне и самому сейчас кажется, что ты мне родня.»

Тея подтвердила: «Ещё какая родня. Пошли, накормлю тебя завтраком. И поедем обратно. Пора». Увидела, как я помрачнел, сказала: «Да, мне тоже не хочется. Но чем дольше мы здесь пробудем, тем труднее будет уехать. Вот поэтому водители надолго у нас не задерживаются. А подходящего ещё поди отыщи». Я спросил: «Что, тут остаются?» Тея кивнула. Я вздохнул: «Могу их понять».

Завтрак был простой, но какой-то небывало фантастически вкусный. Как будто силу вкуса увеличили до предела. Ну или мою способность его ощущать. Просто омлет с помидорами, просто копчёная рыба, просто хлеб, просто кофе, но от них хотелось орать. Я не орал, потому что у меня сила воли. К тому же я не умею одновременно орать и жевать. Тея сидела рядом, но ничего не ела. Сказала: «Я раньше проснулась, позавтракала уже». Я удивился: «Позавтракала? Так это давно, наверное, было. Ночь на дворе». Она покачала головой: «Не ночь, почти полдень. Просто тут, понимаешь, немного иначе устроен свет. С электрическим всё нормально, а дневной в другом частотном диапазоне. Не знаю, как объяснить, я не физик. Короче, чтобы ты увидел наш солнечный свет, должно перестроиться твоё восприятие. И будь уверен, когда-нибудь оно перестроится. Просто не в этот раз».

Вот на этом месте я действительно удивился. Переспросил: «Так на самом деле сейчас светло?» Тея кивнула: «Ты не поверишь, но солнце светит прямо в окно. Я для тебя зажгла лампы и чувствую себя полной дурой: в полдень при электрическом свете сижу. Но пусть это будет моей главной проблемой. Уж как-нибудь переживу».

Когда мы пришли к машине, там было много народу. Тея сказала: «Коллеги нас пришли провожать. Хотят с тобой познакомиться. Впрочем, с Джошуа и Степаном вы уже очень близко знакомы. Ближе практически некуда: они вчера относили тебя в кровать».

Джошуа и Степан оказались двухметровыми бугаями. Такие и поодиночке подмышкой смогли бы меня унести. Остальные были вполне обычные люди. В смысле нормальных размеров. Мужчины и женщины разного возраста, с разным цветом кожи, волос и глаз. Ривка, Олег, Жоау, Бьянка, Ахмед, Тэмюлэн, Алисия; конечно, я не запомнил все имена. Мне показалось, они немножко светились. По крайней мере, я мог разглядеть их лица в темноте без единого фонаря. Невысокий крепко сбитый седой мужчина вручил мне папку с бумагами. Сказал: «Не посей на радостях, тут твой паспорт и рабочий контракт. Не волнуйся, документы нормальные. В смысле будут считаться нормальными там, у вас». Я спросил: «Так ты юрист Арунас?» И он улыбнулся: «Ага. Выбил себе удалёнку! Из дома проще устраивать ваши дела». Тея скорчила смешную рожу, сказала противным тонким голосом: «Хи-и-и-и-итренький». Юрист Арунас согласился: «Я – да».

По мере того как мы удалялись от города, Тея всё больше мрачнела. Теперь она снова была похожа на повзрослевшую Уэнсдэй Аддамс, как в первый день. Сказала: «Ты уже и сам, наверное, понял, здесь совсем другой мир». Я