Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

– Лично я бы атеизма не выдержал, – признаётся Валька. – Сразу сошёл бы с ума. Это немыслимо! Не знаю, как вы справляетесь. Как вообще можно жить в полной уверенности, что от тебя после смерти не останется ни черта?

– Многие представляют, что это как крепко уснуть после трудного дня, – объясняет Ольга Семёновна. – Спать-то не страшно. Даже приятно. Так и утешаем себя.

– Уснуть и видеть сны, – подхватываю я. Спасибо Шекспиру, выручил, он вообще большой молодец. – Так вот, мы пришли рассказать, что сны обязательно будут. Причём интересные. Вот увидите, вам понравится! У нас всё честно. Вы храбрая, у вас доброе сердце. Такому хорошему человеку после смерти ни за что не приснится кошмар.

– У вас? – растерянно переспрашивает Ольга Семёновна.

– У нас, – подтверждаю я. И достаю ещё один букет «из воздуха», благо сейчас она внимательно глядит на меня. Этот получился ещё круче первого: две дубовые ветки, одна рябиновая, репейник, подсолнух и кресс-салат.

Ольга Семёновна шумно вдыхает. И выдыхает.

– Мамочки, – наконец говорит она.

Но, кстати, выглядит совершенно спокойной. Даже сердце работает как часы. Железные нервы у человека! Родись я простой старой женщиной, не факт, что сохранял бы спокойствие в такой ситуации. Может, рыдал бы или даже вопил.

– Если вам в хозяйстве нужно что-то полезное, вы не стесняйтесь, скажите, – предлагаю я Ольге Семёновне. – На букетах свет клином не сошёлся. Мне всё равно, какие именно чудеса для вас совершать.

– Петуньи давно хочу на балконе, – говорит она тихим, но твёрдым голосом. – Посадить не проблема, но сначала там надо приделать ящики. И землю купить.

– Петуньи, – повторяю я. И вопросительно смотрю на Хаську. Она у нас эрудит.

– Не знаешь, что такое петуньи? – оживляется Ольга Семёновна. – Сейчас покажу.

Берёт телефон и какое-то время с ним возится. Наконец показывает мне экран. Там много картинок с цветами. Ну, в целом понятно, как эти петуньи выглядят. Плюс балконные ящики. И земля, подходящая для цветов. Несложное чудотворство, почти как с букетами. Лишь бы ботанически не налажать.

– Идите, смотрите, принимайте работу, – наконец говорю я Ольге Семёновне. – За вид цветов заранее приношу извинения, мне картинки из интернета трудно точно воспроизводить. Если не понравится, пересадите. Это проще, чем ящики прикрутить.

Ольга Семёновна растерянно моргает. И не спешит подниматься из-за стола.

– Идёмте вместе посмотрим, – предлагает ей Хаська. – Мне самой интересно, как это выглядит. Заодно буду рядом, если у вас, например, от радости или от мистического ужаса закружится голова.

– Пошли. Но у меня ничего не закружится, – обещает ей Ольга Семёновна. – Я стойкая. Бывшая операционная медсестра.

Мы с Валькой остаёмся вдвоём, и он говорит:

– На ведьму мы, что ли, нарвались? То-то она такая спокойная. И в церковь не ходит. И рыбы у неё какие-то приворотные. Кто бы мне сказал, что я как псих ненормальный буду пожирать земных мёртвых рыб.

– Чёрный бархат! – доносится крик с балкона. – И лиловые в крапочку, забыла, как этот сорт называется. Вот спасибо! У нас в магазинах таких не достать.

Из чего я делаю вывод, что не налажал ботанически. А ровно наоборот.

– Значит, не сектанты, – заключает Ольга Семёновна, снова усаживаясь за стол. – У сектантов чудес не бывает, одна болтовня. А кто тогда? Ангелы смерти? Или не смерти? Не может же быть, что вы трое – Бог.

– Нет! – вопим мы дружным хором.

– Мы вообще даже близко не ангелы, – говорит Валька. И тянется за новым бутербродом из шпрот.

– И не Бог, – добавляю я. – При всём уважении, Ольга Семёновна, он бы вряд ли к вам вот так запросто с яблоками пришёл. Не потому что сноб или жадина, вы не подумайте. Просто Бог – существо слишком сложное, чтобы ходить к людям в гости. И дела у него тоже сложные. А мы простые ребята. Поэтому можем всё.

– Мы вообще-то немножко демоны, – деликатно вставляет Хаська. – Но не злобные адские негодяи, как в вашем кино. А просто духовные сущности. Обычные сверхъестественные существа.

– А, так вы поэтому называетесь «юные гении», – улыбается Ольга Семёновна. – А не потому что победители всех районных математических олимпиад.

– Не победители, – вздыхаю я. – Но не потому что тупицы. Просто нас на эти ваши олимпиады пока никто не позвал.

– А вы правда юные? Или просто для смеху так мне представились? – спрашивает Ольга Семёновна.

«Да конечно, для смеху», – думаю я. Но благоразумно помалкиваю, чтобы с толку её не сбивать.

– Ну так это смотря как считать, – оживляется Хаська. – По вашим меркам мы ужас какие древние. А по нашим даже в пионеры рановато пока принимать.

– И только поэтому нам никто не препятствует в наших занятиях, – говорит Валька. – Разрешают творить что вздумается, даже людей утешать. По законам Вселенной вообще-то так не положено. Все разумные существа должны приходить к идее бессмертия самостоятельно, потому что духовный поиск способствует росту. Но детям можно как угодно играть.

Это он то ли мёртвой рыбы объелся до утраты последнего разума, то ли просто слишком расслабился. Того гляди, все наши секреты ей разболтает. Которые людям не положено знать.

Я говорю:

– Спасибо, Ольга Семёновна, за ваше гостеприимство. А теперь нам пора бежать.

– А может быть, ещё чаю с вареньем? – соблазняет она.

– Ваше варенье – это фантастика. Давно мы так хорошо не сидели в гостях. Но, по нашим данным, на этой планете одних только людей преклонного возраста примерно сто пятьдесят миллионов. А ещё больные. И раненые. И смертники в тюрьмах. И просто в отчаянном положении. Всех надо утешать.

– Так вы, что ли, всем помогаете? – ахает Ольга Семёновна.

– По крайней мере, такая задача есть.

– Сто пятьдесят миллионов?

– Примерно.

– Но как вы справляетесь?!

– Да ужас вообще! – жалуется Хаська с таким довольным лицом, что сразу понятно, другой судьбы ей не надо. А я, дурак, ещё сомневался, звать ли её играть.

– Мы умеем договориться с временем, – объясняю я. – В сутках на этой планете двадцать четыре часа. А мы можем вместить в эти сутки – ну не то чтобы вечность. Но примерно сотню тысяч своих, очень длинных часов.

– Мне так завидно! – признаётся Ольга Семёновна. – В жизни никому не завидовала. А сейчас сижу, чуть не плачу. Очень хочется юным демоном быть. Ух я бы всех утешала! Мне бы это понравилось: ходить к людям в гости, творить чудеса и рассказывать про вечную жизнь.

– Ну, может, ещё когда-нибудь станете, – неуверенно говорит Валька. – Откуда-то же мы берёмся. Из кого-нибудь перерождаемся. Я пока точно не знаю. Но вполне возможно, что иногда из людей.

– Да точно иногда из людей! – подтверждает Хаська. – Даже